Краповые рабы - Сергей Самаров

– Опять «картошка»? – спросил старший лейтенант.

– Да. На самом проходе под камень положили. А я думаю, как так, шли, окурки бросали, и камень лежит так, что на него просто наступить хочется. Но не наступили. Сунул руку, точно. Есть, родимая. Замотал вот, не знаю теперь, куда ее. С собой таскать неохота.

– Сунь куда-нибудь в нишу.

Ниши в стенах встречались тут и там. Младший сержант сунул руку с гранатой в ближайшую. И замер.

– Ой, что там такое?

Он вытащил и бросил под ноги какой-то мягкий комок. И комок под светом тактического фонаря старшего лейтенанта тут же зашевелился. Старший лейтенант и младший сержант тут же среагировали. У них в руках оказались лопатки, и раздались звуки нескольких быстрых ударов. Мягкий комок развалился на куски.

– Змеи… – сам по-змеиному прошептал в ужасе младший сержант Кудеяров.

– Они в зимнюю спячку залегли. Свернулись в клубок и греются друг о друга. Проснуться не успели, когда ты их выбрасывал. Не укусили?

Кудеяров поднял руку. Самоцветов посветил на нее. Рука была целая.

– Повезло, что спали, – раздался голос сзади. – У моего папашки друг был – змеелов. На сезон в Среднюю Азию уезжал. Так у него трех пальцев на обеих руках не было. Змеи кусали, он сразу отрубал их сам себе. Говорил, лечиться времени не было.

– По три пальца на каждой руке? – уточнил младший сержант.

– Нет, всего трех не хватало.

– Значит, я везучий, – сказал Кудеяров. – А то как бы я без трех пальцев на своей гармошке играл! А здесь в клубке как раз три змеи было.

Кудеяров считался в роте почти штатным гармонистом. Его гармонь, правда, в командировку с хозяином не поехала, осталась дожидаться его в ротной каптерке.

– Передать по строю предупреждение, – сказал старший лейтенант. – Руку никуда не совать. Здесь много спящих змей.

Приказ передали, как и полагается, каждому, даже идущему замыкающим младшему сержанту снайперу Коноваленко, который, когда все уже спустились в яму, еще задержался наверху и через прицел осмотрел обе стороны ущелья – не наблюдает ли кто за взводом. Ведь, чтобы вывести взвод из строя, достаточно бросить в яму несколько гранат. Грохот в закрытом пространстве будет такой, что ни одни барабанные перепонки не выдержат.

Но за взводом никто не наблюдал.

* * *

– Кажется, выходим… – сказал младший сержант Кудеяров.

– Фонари на выходе выключаем! – распорядился Самоцветов.

Любая дорога, любой путь имеют свойство заканчиваться. Закончился и переход через подземный ход. На выходе, когда пришлось буквально выдыхать из груди весь воздух, чтобы протиснуться в тесную щель между скалой и камнем и снова оказаться под чистым небом, было найдено еще три неумело посаженные «картошки». Гранаты снова замотали скотчем и уложили среди камней, где найти их сможет только человек, знающий, что там лежит. Иначе никто за эти камни просто и заглядывать не станет. Здесь, на территории, охраняемой пограничниками, вполне можно было бы и нарваться на пограничный наряд, или как там еще называются в грузинских погранвойсках передвижные посты… Старший лейтенант никогда не имел дела с грузинскими пограничниками и ничего о них практически не знал. Однако подозревал, что грузинские погранвойска должны были организовываться по примеру советских погранвойск, хотя и допускал, что во времена правления Саакашвили погранвойска переформировывали по примеру американской погранслужбы. Но и об американской погранслужбе Борис Анатольевич знал очень мало, и потому приходилось все свое понимание основывать на примере российских пограничников. По периметру российских границ ходят наряды по два пограничника, иногда их сопровождает проводник с собакой, хотя чаще проводник с собакой выезжают только по вызову наряда.

Усевшись за камень, старший лейтенант раскрыл карту и, подсвечивая себе слабым фонариком, стал изучать границу подробнее. Выйдя из подземного хода, группа спецназа оказалась километрах в пяти от самой государственной границы. Едва ли сюда могут добираться пограничные наряды. Скорее всего их можно встретить ближе к границе. Но там, судя по карте, непроходимые горы. Значит, и нарядов там тоже быть не может. Но, если есть неподалеку погранзастава, то она что-то охраняет!

Что она может охранять? Борис Анатольевич долго сидел, всматриваясь в карту и решая, где места проходимые, где не очень, где вообще непролазные.

Охранять пространство она, скорее всего, может и должна по другую сторону от самой заставы. Там уже и горы проходимые, там есть возможность попасть из Чечни в Грузию, а из Грузии в Чечню, стоит только перейти речку. А зимой эти речки обычно бывают маловодными и легко преодолимыми. Значит, все внимание пограничники должны уделять этому участку.

Вопрос определения охраняемых участков возник не случайно. Идти ночью в горах, не используя фонари, не просто сложно, но даже опасно. И потому следует предвидеть, кого здесь можно встретить. Конечно, использование ночного прицела снайперской винтовки в какой-то степени облегчит жизнь и обеспечит минимальную безопасность. Но простой ночной прицел тем и отличается от тепловизорного, что не покажет человека, присевшего за камнем. А тепловизорный этого человека определит. Тем более в зимних горах, где на разнице температур хорошо заметным бывает излучение тепла.

– Коноваленко!

– Я! – отозвался младший сержант.

– За работу. Посмотри в карту. Потом в первую очередь осмотри тропу. И вообще глянь по сторонам. Пограничников поискать тоже не мешает.

– Понял, товарищ старший лейтенант. Работаю.

Снайпер склонился над картой, командир взвода подсветил ему не тактическим фонарем, а опять меленьким светодиодным фонариком в зажигалке.

– Хотя бы вот до этого поворота. Там скалы, через скалы все равно ничего не увидишь.

– Я только что туда смотрел. Ничего нет. Посмотрю еще.

Снайпер с полной ответственностью занимался рассматриванием тропы, которой в действительности проложено и протоптано не было, в течение пяти минут. Младший сержант Коноваленко вообще всегда и во всем, как знал командир взвода, отличался высокой степенью ответственности, и положиться на него всегда было можно. Этот ничего не прозевает.

Коноваленко ничего не прозевал, но ничего и не нашел.

– Спокойно, товарищ старший лейтенант. Можно идти с фонарями. Я буду на ходу смотреть.

Самоцветов поднялся и направил свой фонарь по направлению движения.

– Светить только «лунным светом». Под ноги. И быть внимательными. Бандиты не умеют, но любят «сажать картошку». Вперед!

Он двинулся первым, снова возглавляя колонну. Сразу рядом с командиром оказались и оба пулеметчика – ефрейтор Леха Соболев и рядовой Снегиренков. Стволы пулеметов постоянно были нацелены вперед, хотя цели перед собой пулеметчики и не видели…