Московский бенефис - Леонид Влодавец

— Сколько бабушке отстегнул?

— Двадцать штук в деревянных.

Это было похоже на правду. Удобная вещь эти бабки. Оставил конверт с баксами и ориентировкой на Разводного, а сам ушел. И он киллера не видел, и киллер его не видел. А у Разводного — дыра в башке. На балконе дачки своей двухэтажной чаек попивал вечерком. Ближе, чем из-за речки, из лесочка зашибенить ему не могли. В сумерках, метров с трехсот, бесшумно. Девятимиллиметровая дозвуковая пуля, спецназовское оружие, в обиходе «винторез». Похоже, что это настоящий профи. Такой сам к бабке не пойдет. У него есть «шестерка», а то и не одна, которую можно сгонять к бабке за конвертом. Хорошая версия, только ведь надо знать, что бабка эти деньги отдает именно тому, кому надо. Да и киллеру надо сперва разъяснить, какие условия… Недоговаривает наш клиент.

— Значит, — сказал я спокойненько, — отдал ты бабушке денежки, причем не свои, а друга Славика Бесфамильного и сел ждать, пока эта бабушка Мирра Сигизмундовна, героиня минувшей войны, откопает свою старую добрую снайперку, которой фашистов крошила, а потом стрельнет с балкона по Косте Разводному? Так, выходит?

Фриц, Варан и Мартын лупанули его с разных сторон кулаками.

— А ну, живо, телефон Славика!

— Сказал же, — сглатывая кровь из носа, прошепелявил Круглов. — 289-32-13.

— Кто тебя с ним знакомил? Не врать! Не врать, лярва! — не люблю бить сам, но ударил. — Говори!

— Звон познакомил, Звон. Званцев Сергей Михайлович.

— Адрес, телефон?

— Он не москвич, из Запрудненска. Со Славиком вместе сидели.

— Статья?

— Вроде разбой…

— А со Звоном ты где познакомился?

— У Вики. На дне рождения. Он в гости приезжал к бабе, а та Викина подруга. Там скорифанились, он мне по дешевке турецкую кожу отдал, куртки и пальто.

— Он что, челночит?

— Не знаю… Может, грабанул кого-нибудь. Я на этой коже семь лишних лимонов нагрел.

— Молодец, крутой бизнесмен… — похвалил с иронией Варан.

— А где со Славиком познакомились?

— В баре, Звон мне отдал партию сигарет, которую ему Славик предложил. Тоже со скидкой.

— Почему он тебе заказ на Разводного отдал? В глаза! В глаза гляди!

Мартын ткнул его паяльником в руку. Зашипело, завоняло горелым мясом.

— Потому что знал! — выкрикнул клиент. — Больно! Уй-я-а!

— Еще больнее будет. Значит, Славик спросил, нет ли у тебя на примете нормального мокрушника, верно?

— Да, почти так…

— И Звон об этом тоже знал, верно?

— Знал. Он из-за этого и сводил со Славиком. Проверял, наверно, прежде чем вывести.

— Ну а теперь колись, если не хочешь, чтоб тебе паяльник вставили: все, что знаешь о киллере!

— О киллере, бля буду, — ничего не знаю. Только посредника видел и то один раз. Леха его зовут — и все. Меня на него Рожман вывел.

— Это, стало быть, товарищ Рожков Михаил Иванович? — этого я знал. — И по какому же делу он тебя вывел?

— Когда абреки хотели свою крышу на мою палатку повесить. Рожман сказал: «Не пожалей трех тысяч баксов — отдай Лехе и ничего не бойся». Черные просили семь. Я решил дать Лехе. Он взял пятьсот задатком. Через сутки абреков пришили. Всех троих. Они ничьи были, залетные. Когда я отнес бабке расчет, она дала записку: «Будут клиенты — направляй ко мне». Записку бабка дала прочесть, а потом сожгла.

— И много ты клиентов к Лехе наладил?

— Немного, трех… Славик четвертый.

— И каждый раз по тыще комиссионных?

— Ну… Пустите, ребята, я ж не знал, что вы от Разводного!

Положим, мы вовсе не от Разводного, но это очень хорошо, что ты об этом не знал. А то еще долбанул бы нас из своей «помпы», сдуру-то…

— Может, и правда, отпустим? — спросил я каким-то ленивым тоном. Приятно дать человечку еще несколько минут надежды на то, чего не будет.

— Как знаешь, начальник, — с такой же ленцой отозвался Варан. — Я бы не отпускал…

— Ну, ты крут! — пожурил я Варана. — Мужик вроде толковый… Круглов, ты толковый или нет? А?

— Ребята, — он аж засиял весь от восторга, — да я понятливый! Я никому, ни гугу! Только пустите! А то у меня жена с ума сойдет! Она ж шебутная, в милицию побежит, к адвокату… Шухер будет…

— Понятно, понятно, — остановил я его. — Отпустим, только скажи нам еще пару слов без протокола — и все. Будешь свободен, как птица в небе. Согласен?

— Все скажу! — похоже, он был готов по-настоящему.

— Хорошо. Ты отследил хату Разводного? Быстро!

Он сглотнул слюну, прищелкнув языком, будто покойный Ильич-2, и, все еще с надеждой глядя мне в глаза, пробормотал:

— Я… Вы ж обещали, мужики.

— Все верно, — развел я руками. — Раз обещали — никуда не денешься. Отстегните его!

Варан и Мартын стали отстегивать Круглова от кресла. У него на лице даже появилась улыбка. Ну и дурак же ты, братец! В тот самый момент, когда Круглов встал с кресла, Варан гвозданул его ребром ладони по шее. Не насмерть, только чтобы вырубить.

— К топке? — спросил Варан, и я кивнул. Клиента выволокли в коридор и протащили к лестнице, ведущей еще на этаж глубже в землю. Повеяло жарой. Даже немного преисподней…

Круглова привязали проволокой к двухметровой доске, плотно прикрутив руки к туловищу, ноги примотали в двух местах — повыше колен и у щиколоток.

Фриц зачерпнул кружку воды из бачка, стоявшего у стены, и плеснул в морду «подследственному». Тот ерзнул, дернулся, проныл:

— Мужики, вы ж обещали! Креста на вас нет…

— А мы комсомольцы, — пошутил я. — Нам не положено.

— «Не расстанусь с комсомолом! Буду вечно молодым!» — покривлялся Мартын.

— И ты — тоже… Варан открыл заслонку ломиком — пригрелась. Внутри гудело пламя — нехилое.

— Париться, говорят, любишь? — заметил Варан. — Полторы тыщи градусов устроит, или еще накочегарить?

— Вы что?! — глаза у Круглова выползли из орбит.

— Еще разок телефон Славика! — спросил я голосом робота, в то время, когда Фриц с Мартыном, стараясь не подходить к топке ближе, чем на полметра, поставили доску на край этого окошка в ад.

Перед смертью не врут, тем более, когда доска уже горит, и плавятся подошвы ботинок.

— 289-32-13! — корчась на доске, выкрикнул он, еще надеясь на что-то…

— Спасибо! Спасибо, дорогой, — сказал я, — не соврал, значит… Раз-два — взяли!