Дальнобойщица - Андрей Дышев

Это была крепкая на вид женщина с не подходящим для ее комплекции тоненьким пронзительным голосом. Она говорила громко, протягивая, словно оперная певица, звуки А и О.

– Проходьте, проходьте в хату!

Участковый с голой грудью, почесывая под мышками, ходил из угла в угол по сеням и что-то искал. Похоже, он только что проснулся, и вид у него был такой, будто он пьянствовал всю ночь напролет. Наконец он нашел ковшик, зачерпнул воды из ведра и жадно выпил.

– Проходите, Юрий Васильевич! – сказал он, хотя Воронцов уже стоял посреди большой комнаты, рассматривая фотографии и иконки.

Даша, сидя за столом, не сводила глаз с хозяйки. Девушка не очень-то старалась скрыть свои эмоции, и взгляд ее говорил: «Все-то я про вас знаю, тетенька! И можете не заговаривать нам зубы!»

– А это наш средний хлопец! – представила она сына, который, стыдясь гостей, тотчас выскочил во двор. – Витька его зовут. Он ще вучится. У сядьмом. А потом, у нас ще ж младший. Володька. Он щас на току. Ну, Володька немножко судьбою обижен. Косноязыч. Вже правильно слова не скажет. И понимает, и читку вникает, а язык плохо работает… Горячее уже нести?

– А старший ваш где? – спросила Даша, не спуская глаз с женщины.

– В армии! – сокрушенно покачала она головой. – У танковых войсках!

– Ничего, там его научат родину любить, – вмешался в разговор Воронцов и, сдвинув в сторону занавеску, отделяющую печь и большую кровать, заглянул за нее.

– Холодец неси! – сказал участковый жене и с тяжелым сопением опустился на диван рядом с Дашей. – Холодец будете, Юрий Васильевич? Это как бы окрошка на щавелевом отваре.

– Только чай, – ответил Воронцов.

– Тогда, может, по пятьдесят грамм?

– Ты, Шурик, на меня не смотри, – усмехнулся Воронцов. – Себе наливай. Тебе, по-моему, не помешает.

– И бутылку тащи! – крикнул жене участковый.

Едва хозяйка вышла, Даша вскочила из-за стола.

– А я пока кроликов посмотрю, ладно? – неизвестно у кого спросила она и вышла из комнаты.

Разминувшись в сенях с хозяйкой, которая доставала из какого-то тайного закутка бутылку, Даша выскочила на крыльцо, спустилась во двор и подошла к клетке с кроликами. Она опустилась на корточки, делая вид, что разглядывает ушастых зверьков, а сама искоса посмотрела по сторонам. Нет, этот двор был слишком узкий и тесный для того, чтобы здесь мог уместиться «КамАЗ». Но, может быть, с другой стороны дома есть более широкая площадка?

Убедившись, что вокруг никого нет, она прошла через калитку в огород, перепрыгнула через помидорные грядки и свернула за угол дома.

Там ее ждало разочарование. За домом не было ни большой, ни маленькой площадки. Перед забором тянулся ряд растрепанного малинника, в котором не то что машину – велосипед трудно было поставить.

Даша пошла обратно, думая о том, что для очистки совести надо поискать телевизоры в той хате, где ее поселил участковый. Едва она зашла за угол, как нос к носу столкнулась с Воронцовым.

– Ой! – вскрикнула Даша. – Я чуть разрыв сердца не получила!

– Что ты здесь делала? – спросил Воронцов, насмешливо глядя в глаза девушки.

– Я? Ничего… Посмотрела, много ли малины поспело.

– А может быть, ты искала преступника?

Лицо Даши стало неудержимо краснеть. Понимая, что правду утаить уже невозможно, а новая ложь будет еще более откровенной, она схватила Воронцова за руку и, будто вымаливая у него прощения, пролепетала:

– Юрочка, я хотела тебе помочь, я думала, что все смогу сделать сама, и поэтому ничего пока тебе не говорила…

Воронцов шевельнул бровями, взял девушку за плечо и подвел к стене дома.

– Ну-ка выкладывай! – не спуская с нее глаз, произнес он. – Что ты хотела сделать сама?

– Понимаешь, когда я еще ехала с этим водителем, он рассказал мне, что на ночлег всегда останавливается у одной женщины…

Тут ее перебил взволнованный голос участкового, доносящийся со двора:

– Юрий Васильевич! Где вы? Юрий Васильевич!

– Что там еще стряслось? – произнес Воронцов, вскинув голову. – Ладно, потом доскажешь… Пошли!

«Фокус не удался!» – сконфуженно подумала Даша, глядя на удаляющегося Воронцова. Ей было нестерпимо стыдно, что она попалась на лжи. Теперь от Юры уже ничего не скроешь и никаких сюрпризов ему не сделаешь. Был единственный шанс приподнять себя в его глазах, да и тот испарился… Даша тяжело вздохнула, машинально провела ладонями по груди и талии, словно желая убедиться, что у нее зато неплохая фигурка, а это, между прочим, тоже немалое достоинство. Когда она вышла во двор, то увидела, что у ворот, прижимая руки к груди, стоит медик Довбня. Ноги его почему-то были до колен выпачканы в грязи, под глазами темнели круги, и лицо отливало болезненной желтизной.

– Что?! Что случилось?! Где заключение экспертизы?! – громко спрашивал его Воронцов, но в его голосе скорее угадывался сдержанный смех, нежели злость.

Медик тряс головой, раскрывал рот, пожимал плечами и все никак не мог родить первое слово. Участковый в отличие от Воронцова был мрачным как туча, несмотря на то что он успел поправить здоровье и его лицо озарял хмельной румянец.

– Нету заключения! – вымолвил наконец медик. – Труп украли! Ликвидировали самую главную улику…

Участковый, который, по-видимому, уже слышал от медика эту ужасную новость, нахмурился еще больше и махнул на своих сынов, с любопытством высунувшихся из окна:

– А ну, лопоухие, быстро спрятались!

– Что значит украли? – не понял Воронцов.

Хватая ртом воздух, медик стал путано рассказывать о тех злоключениях, какие выпали на его долю за прошедшие сутки. Он подробно остановился на том, как тащил на себе раненого водителя до ближайшей аптеки, и детально описал синий трактор с коричневым кузовом.

– Бред какой-то, – пожал плечами Воронцов и мельком взглянул на Дашу, словно хотел убедиться, что рассказ медика и ей тоже кажется бредом. – А где ты болтался всю ночь?