Дальнобойщица - Андрей Дышев

Петух хлопал крыльями и горланил изо всех сил, но никто из его сородичей не откликался, во всяком случае не было слышно. Вскочил на жердь, вытянул шею и крикнул еще раз. Потом склонил голову набок, прислушиваясь, и его покрытый боевыми шрамами гребешок свесился, словно клоунский колпак. Деревенская улица была наполнена мычанием коров и звонкими щелчками хлыста. По улице гнали стадо, и над дорогой, уже начавшей подсыхать, поднималась пыль.

А в саду Шурика было свежо и чисто. Смоченные росой яблоки источали острый аромат. Картофельные грядки расцвели фиолетовыми цветками. Лучи солнца пробивались через листву, разливались желтыми пятнами по веткам, стволам, тропинке, путались в паутине под навесом сеновала и играли на закрытых веках Воронцова.

Даша держала яблоко за черенок и медленно водила им по его губам. Воронцов делал вид, что спит, но губы его предательски растягивались в улыбке. Наконец он попытался впиться зубами в яблоко. Даша взвизгнула, отдернула руку, но Воронцов схватил ее за плечи, опрокинул на спину и тотчас оказался над ней. Он начал рычать и тыкаться губами в ее грудь и живот. Даша смеялась, пищала от страха и щекотки и крутила ногами «велосипед». Наконец она зацепила свисающую с полки «сбрую», кобура немедленно свалилась, и пистолет стукнулся рукояткой о темечко Воронцова.

– Я люблю тебя, – прошептала Даша, глядя на сморщенное от боли лицо Воронцова. – Я тебя люблю… Тебя я люблю… Люблю тебя я… Ой! А у тебя гусеница на плече!

Воронцов взревел, подпрыгнул и принялся хлопать себя по плечам. Даша зашлась в смехе:

– Я пошутила!

– Ах, пошутила?! Тогда берегись!

Он стиснул девушку в объятиях, и она притихла. Через несколько минут полной тишины она отвернула лицо, глубоко вздохнула и сказала:

– Мне воздуха не хватает.

– А ты дыши через нос, – посоветовал Воронцов. Он вытащил из кобуры «макаров», отсоединил обойму, посмотрел на ряд золотистых патронов и снова загнал обойму в рукоятку.

– В тебя когда-нибудь стреляли? – спросила Даша, завороженно глядя на пистолет.

– А как же, – ответил Воронцов и, вытянув руку с «макаровым» в сторону старой груши, прищурил глаз.

– Страшно?

– Сначала не очень, – ответил Воронцов, пряча оружие в кобуру. – А потом, когда подумаешь, что в это время вполне уже мог лежать в морге, нехорошо становится.

Даша села, скрестив ноги по-турецки. В ее глазах разгорался интерес.

– А расскажи про какое-нибудь дело.

– Про какое дело?

– Про самое страшное, – ответила Даша и, широко раскрыв глаза, оскалила зубы. – Про вампиров, маньяков и ходячих покойников.

– С ходячими покойниками не сталкивался, – серьезно ответил Воронцов, застегивая рубашку.

– Тогда про маньяков.

– А что ты хочешь узнать про маньяков?

– Мне интересно, как ты шел по следам преступника, как собирал хлебные крошки в столовой, исследовал окурки в парламенте, находил пятна крови на платье балерины, а потом срывал маску с маньяка, который притворялся милиционером!

Последнее слово у нее вырвалось помимо ее воли, и Даша даже язык прикусила. Воронцов усмехнулся и закинул лямку «сбруи» на плечо.

– А почему милиционером? – спросил он.

– Так, к слову пришлось.

– Рассказывать об этом долго и неинтересно, – произнес Воронцов.

Даша вскочила на колени и принялась приглаживать взъерошенные волосы Воронцова. Она пытливо заглядывала ему в глаза.

– А как ты думаешь, у меня есть способности? Я могла бы стать следователем, как ты?

– Следователем? – переспросил Воронцов и с сомнением покачал головой. – А зачем тебе быть следователем? Ты хочешь так же топтать навоз да ползать в темноте по кустам? Нет, не надо, милая моя. Ты добрый и светлый человек. Лучше общайся с телятами. Они нежные и смешные. Так ведь, малыш?

Именно такой Воронцов, печальный, романтический и по-рыцарски благородный, сводил Дашу с ума. Не сдержав любовного порыва, она прижала голову Воронцова к своей груди.

– Бедненький! – воскликнула она, покрывая поцелуями лицо следователя. – Мне тебя жалко! Ты себя сжигаешь, растрачиваешь, и ради чего?

Она уже была готова рассказать ему про жену участкового, которую тайно навещал водитель Валера, но вовремя спохватилась. Воронцова это неожиданное признание могло обидеть. Вдруг он спросит: «А почему ты мне лгала, когда я просил тебя рассказать все, что знаешь?» И между ними встанет стена недоверия. И светлая, чистая любовь будет оплевана.

– Я тебе помогу, – прошептала она, едва сдерживая слезы. – Обязательно помогу. У меня интуиция… Честное слово! Я сама не могу объяснить этого, но во мне такое чувство, словно бог ведет меня по правильному пути и я знаю, кто убийца.

– Как ты мне поможешь? – сожалея, произнес Воронцов и снял с плечиков пиджак.

– Я найду убийцу! – повторила Даша. – И принесу доказательства!

Воронцов рассмеялся:

– Милая! Пожалуйста, не надо нести мне доказательства! Не отбирай у меня мой хлеб. Я сам найду убийцу. Не сегодня, так завтра.

– Голубчик! Родненький! – взмолилась Даша и нежно коснулась рукой его губ, чтобы он не говорил, а дал высказаться ей. – Ради тебя! Мне так хочется помочь тебе! У меня получится! Сам потом мне спасибо скажешь!

Воронцов взглянул на Дашу с настороженным вниманием.

– Ты уверена в этом?

– Уверена!

– Может, ты уже кого-то подозреваешь?