Тень прошлого - Андрей Воронин

– Говори, зачем пришла, – сказала хозяйка, входя следом за ней в комнату и тяжело бухаясь на развороченную постель: второе кресло было завалено одеждой. – Помираю спать хочу.

Теперь, в безжалостном утреннем свете и без искусно нанесенного грима, она выглядела даже старше, чем была. А было ей уже тридцать пять, и только такой пьяный недоумок, каким был минувшей ночью Лопатин, мог этого не заметить. Сбившиеся рыжие волосы торчали неопрятными лохмами, кожа под глазами обвисла, обещая в ближайшее время превратиться в полновесные мешки, а в уголках все еще красивых, чувственных губ залегли предательские морщинки.

– Давно я у тебя не была, – прозвенела Оля. – Ты неплохо упаковалась за эти годы.

– Терпение и труд все перетрут, – ответила хозяйка и опять, не сдержавшись, широко зевнула, прикрыв рот ладонью с непомерно длинными, тщательно ухоженными и накрашенными ногтями. – Ты за этим перлась в такую даль?

– А вот выглядишь не ахти, – безмятежно продолжала Оля, начисто игнорируя последний вопрос.

– А ты, как я погляжу, все такая же сучка, – спокойно парировала рыжая. Она дотянулась до лежавшей на ночном столике пачки сигарет и закурила, выпустив дым через нос двумя толстыми струями. – Ладно, Бог тебе судья. Говори, что надо, и выметайся. Работу твою я сделала.., чуть не облевалась, честное слово. Ты, может, деньги привезла?

– Может, и привезла, – сказала Оля.

Она поставила на колени свою сумочку и, порывшись в ней, перебросила хозяйке тугую пачку зеленоватых купюр в хрустящей банковской оклейке.

Рыжая равнодушно подбросила пачку на ладони, словно прикидывая на вес, пробежалась по ее срезу наманикюренным пальцем и небрежно бросила деньги на постель.

– Надеюсь, баксы не самодельные? – спросила она.

– Всю ночь рисовала, – ответила Оля. – Впрочем, можешь сходить в банк и проверить.

– Ладно, верю… Кофе будешь? – с очевидным усилием заставляя себя быть любезной, спросила рыжая.

– Не откажусь, – Не без затаенного злорадства ответила Оля.

– Тогда пошли на кухню.

Дымя сигаретой и шаркая шлепанцами, хозяйка двинулась в кухню, указывая дорогу. Оля пошла следом, прихватив с собой сумку. Заметив это, рыжая сделала удивленное движение выщипанными в ниточку бровями, но промолчала. Она давно оставила всякие попытки разобраться в запутанной и, как ей казалось, не вполне человеческой психологии своей бывшей коллеги. Если она боится оставить свои сокровища в комнате, пусть таскает за собой. Какая ей, в сущности, разница?

Кухня тоже была обставлена и оборудована по последнему слову, но, как и следовало ожидать, до предела захламлена грязной посудой и какими-то наполовину засохшими, наполовину заплесневелыми объедками. Оставалось только гадать, как при такой неряшливости хозяйке удается столько лет сохранять «товарный» вид (а о том, что она по-прежнему конкурентоспособна, яснее всяких слов свидетельствовала обстановка квартиры).

Рыжая с грохотом брякнула на плиту джезву с водой, не скупясь, засыпала в нее кофе и опустилась на стул, немедленно стряхнув наросший на сигарете столбик пепла в стоявшую на столе грязную тарелку. Оля поморщилась: в ее личном, тщательно оберегаемом от внешних воздействий мирке не было места подобным вещам.

– Дернешь? – спросила рыжая, до краев наполняя мутную, захватанную жирными пальцами рюмку из стоявшей здесь же, на столе, начатой бутылки «Абсолюта».

– Я за рулем, – коротко ответила Оля.

– Можно подумать, что в пешем строю ты бы выпила, – с сарказмом сказала рыжая и единым духом осушила рюмку. Крякнув и закусив сигаретным дымом, она тряхнула головой и вернулась к плите. – Ну вот, – ,сказала она, – вроде начинаю отходить. Этот твой клиент пьет, как лошадь после скачек, так и мне рикошетом перепало.

«Похоже, что так оно и есть», – подумала Оля. – Рыжую заметно повело – глаза у нее заблестели, речь сделалась быстрой и не вполне внятной. Оля прикинула, сможет ли справиться с ней голыми руками, если, скажем, споить ей еще рюмку-другую, и решила, что экспериментировать не стоит: рыжая была гораздо крупнее и наверняка сильнее, чем она.

– Ты деньги на место положила? – спросила она на всякий случай.

– Не волнуйся, – не оборачиваясь, ответила рыжая. – Когда я работаю, я работаю честно. Пакет в ванной, в вентиляционной отдушине.

– Почему в ванной? – спросила Оля. Ей вспомнился «Мастер и Маргарита» – едва ли не единственный прочитанный ею роман, который она в свое время заучила почти наизусть, потому что, цитируя его, было очень удобно кадрить некоторых клиентов, наподобие сегодняшнего. Томик Булгакова с «Мастером» и «Белой гвардией» до сих пор стоял у нее дома между иллюстрированными журналами.

– Да просто лень было придумывать, куда бы еще его запихнуть, – равнодушно ответила рыжая. – А в ванную идти все равно пришлось – забрызгал всю, как бык-производитель. Видно, с женой у него сто лет ничего не было, застоялся жеребчик.

Оля снова поморщилась, представив эту картину, и стала думать о своем в ожидании кофе, которого ей совсем не хотелось. Мысли ее были холодными, неторопливыми и позвякивали, как кусочки льда в бокале, совершенно не отражаясь на ее кукольном, не подверженном времени личике.

Рыжая разлила кофе по чашкам и уселась напротив Оли, поплотнее запахнув халат и забросив ногу на ногу.

Оля заметила, что ее совсем развезло: глаза у нее расфокусировались и подернулись туманной поволокой.

– Ну что, Чучмечка, – сказала рыжая, во второй раз употребляя старую Олину кличку, бывшую в ходу во времена перестройки, – если не водочки, так хоть кофейку… Давай дернем за старые добрые деньки. Золотое было времечко! Теперь совсем не то…

– Это мы теперь не те, – поправила ее Оля, поднося к губам чашку. Кофе у рыжей, как всегда, был отменным, но на краю чашки Оля заметила неотмытый след чужой губной помады и с трудом подавила рвотный рефлекс.

Пить кофе сразу расхотелось, и она осторожно поставила чашку на стол. – Молодежь подпирает?

– Не то слово, – махнула рукой рыжая и шумно отхлебнула из своей чашки. – Расплодилось шалав, и у каждой в сумочке пузырек с клофелином. Подрывают бизнес, вши лобковые. Поубивала бы, честное слово.

– Ну и поубивала бы, – безмятежно предложила Оля.

– Не моя специальность, – отмахнулась хозяйка. – Шуточки у тебя…

– Шуточки в «Ералаше», – неопределенно сказала Оля. – Слушай, – меняя тему разговора, сказала она, – у тебя сливок нет? Или хотя бы молока…

" – Охота тебе продукт переводить, – пожав плечами, сказала рыжая. – Впрочем, надо посмотреть, что у меня там есть.

Она встала и, повернувшись к Оле спиной, подошла к холодильнику. Открыв дверцу огромного «электролюкса», она едва ли не по пояс погрузилась в его осветившееся нутро и принялась копаться там, шурша какими-то пакетами и звякая бутылками.