Горят как розы былые раны - Вячеслав Денисов

– Был вчера вечером в Калуге на выставке Пикассо, – сказал подполковник, и Голландец пришел в себя. – На выставке вчера, говорю, был, – не отрывая от него взгляда и повышая голос, словно разговаривал с недоумком, повторил командированный.

Голландец поднял глаза. Сидящий напротив него человек с влажной от переедания лысиной, туповатым взглядом и твердой рукой, вонзающей вилку в кусочек селедки, откровенно давил. Уж не собрался ли он заявить первоочередное право на эту семью? Но разве кто-то ему противоречил в этом? Голландец был убежден, что этот человек может вечером пойти куда угодно, но только не на выставку и уж точно не на Пикассо. В Калуге – можно не сомневаться – был. Скорее всего негодяй бродил по Интернету в военкомате, пока его опричники набирали сопляков для службы. Там и наткнулся на картины.

– Какая прелесть, – восхитилась Маргарита. – Игорь, откуда в тебе такая любовь к искусству?

«Действительно, откуда?» – мысленно поддержал потенциальную тещу Голландец.

Откуда, подполковник не сказал. Запихал селедку в рот и, пережевывая, как корова сено, произнес:

– У нас в военкомате конкурс рисунков детей сотрудников проводился… Что смешного? – рыкнул он, заметив, как Голландец шевельнул плечами.

– То, что вы сказали.

– Игорь, Игорь, ну и что там с конкурсом? – встряла Маргарита.

Подполковник почистил языком зубы.

– Так детские рисунки лучше, чем картины этого Пикассо.

Голландец промокнул губы салфеткой.

– Когда Пикассо был ребенком, – тихо произнес он, – он мог писать, как Рембрандт. Но ему потребовалась целая жизнь, чтобы научиться рисовать как ребенок.

– Он у нас художник, – констатировала в который раз Маргарита то ли с гордостью, то ли с сожалением.

– В армии служил? – спросил мерцающий муж.

– Зачем?

Подполковник мгновенно опух от изумления.

– Как зачем? Ты что, не мужик?

– Игорь, – поспешила вмешаться Маргарита, но это было лишним. Соня влюбленно смотрела на Голландца.

В кармане у него завибрировала трубка мобильника.

– Прошу прощения, наверное, это из клуба, – Голландец виновато улыбнулся, поднялся и вышел на балкон. – Гала? – плотно прижал он трубку к уху.

– Голландец, все названные тобой люди закончили свою жизнь в психиатрических лечебницах.

– Это все? Ты всех проверила?

– Абсолютно. Проблема была с бабкой Колин Гаприн, но я ее все-таки разыскала. Она скончалась в возрасте восьмидесяти двух в Тенерифе. Когда спектакль?

– Я сегодня возьму билеты.

– Ты пойдешь со мной?

– Ты же знаешь, блондинки не в моем вкусе.

– Я перекрашусь к началу первого действия.

– А этот нос кнопочкой?

– Чтоб ты сдох, Голландец. Завтра билет занеси.

– Я целую тебя.

Тяжелая рука легла на его плечо.

– Правильно… – сказал подполковник, вынимая из кармана сигареты. – Будешь?

– Я не курю, спасибо.

– Правильно, – повторил мерцающий муж и щелкнул зажигалкой. – Нужно их всех пользовать, пока есть возможность… – Пустив струю дыма навстречу ветру, он выдавил: – Ты думаешь регистрироваться или нет?

– Да, конечно… – виновато пробормотал Голландец и улыбнулся.

– Ты смотри. Обидишь этих женщин – я тебе голову сверну. Понял?

– Ну да.

Подполковник поднял кулак и не сильно, но выразительно толкнул Голландца в лоб.

– Ты сколько зарабатываешь?

– Двадцать рублей в месяц. – Голландец поправил волосы. – Иногда больше. Премии, подработка…

– И как ты собираешься Софью содержать?

– Как-нибудь справимся. – Голландец улыбнулся.

– Где ты, говоришь, работаешь?

– В клубе, художником-оформителем.

– Нет, это не дело. – И мерцающий муж покачал головой так, как качал бы головой папа Сони, отказываясь ее выдать за беспризорника.

– Простите, нам пора…

Аккуратно обойдя не собиравшегося подвинуться военкома, Голландец зашел в комнату.

«Этот парень может стать моей проблемой», – мелькнуло в его голове, когда в прихожей, прощаясь, подполковник снова ткнул ему кулаком в лоб.

– Почему ты позволяешь ему так обходиться с собой? – спросила Соня уже на улице. – Он ведет себя как свинья.

– Он живет с твоей матерью. Ну и потом он тяжелее меня килограммов на тридцать.

Дома она долго молчала, переживая воспоминания о посещении материнского дома.

– Ложись спать, милая, – сказал Голландец, когда закончилась очередная серия бесконечного сериала. – Я немного поработаю за компьютером.

Ничего не сказав, Соня ушла.

А он уселся перед экраном и долго и старательно читал почту. С десяток писем пришло из КРИП, он ответил на них немедленно. Потом перешел на другой почтовый ящик, вынул из стола флешку и настучал в сопроводительном письме некоему Чеширскому коту:

«Отправляю тебе видео без звука. Расскажи мне все об этом человеке. Деньги на счет я уже перечислил».

Дожидаясь ответа, Голландец еще раз просмотрел видео, на котором двигался и беззвучно разговаривал Евгений, бывший хозяин «Ирисов». Несколько раз он пропадал с экрана. Это происходило, когда он заходил за спину Голландцу. Прокрутив запись несколько раз, Голландец откинулся на спинку и стал ждать.

Человек, которому он отправил письмо и видеоотчет о своем пребывании в доме Евгения, работал на него третий год. Специалист, разбирающийся в мимике и жестах, состоял и в штате КРИП. Это был, наверное, лучший специалист. Иначе он вряд ли попал бы в Комитет. Но однажды этот специалист сказал Голландцу, что лучших не бывает. Просто он быстрее всех успевает «схватывать» и быстрее анализировать информацию. А дай возможность хорошему психологу, сказал специалист КРИП, времени вдосталь, разница между ним, лучшим, и хорошим психологом сотрется очень быстро. «Хорошего» Голландец нашел почти сразу. Он несколько лет скучал в НИИ имени Сербского. И уже два с половиной года, регулярно пополняя лицевой счет в отделении Сбербанка России за счет Голландца, этот Чеширский кот решал его проблемы.