Оружие уравняет всех - Михаил Нестеров

Припарковав машину напротив сквера, Живнов приступил к делу:

– Я в курсе твоей проблемы. Меня предупредили, чтобы я держался подальше от нее. Но это мне не мешает. Начнем с самого начала. Считай, я ничего не знаю.

– Кто вы? Помощники Николаева?

– Иногда нас называют партнерами, иногда детективами, но чаще всего – космонавтами.

– Космонавт на жаргоне – лох, которого посылают на трудное задание, – объяснил со своего места Каталин. – Жертва, короче. Кто мог выкрасть твоего ребенка?

– Отец моего покойного мужа – Ибрагим. Только он.

– Пару слов о нем.

Она прикурила сигарету. Живнов бросил в рот жвачку и опустил стекло со своей стороны.

– Ему пятьдесят два. У него четыре жены и девятнадцать детей.

– Мужик время зря не терял, – заметил Каталин. – Разбрызгивал сперму налево и направо. Это его отпрыски похитили твою дочь?

– Кто знает?.. Их я ни разу не видела.

– То есть ты не была в Камеруне?

– Нет, – покачала она головой.

– Мы слушаем.

Ирина рассказала о том, что узнала от покойного мужа. Камерунских султанов зовут фонами. Один из них придумал народу религию Новат Кавот – смесь анимизма, католицизма и ислама. Он же основал типографию, изобрел собственный алфавит – из восьмидесяти символов. Французы сослали его в Яунде, там он и умер. Из Фумбана его сослали в столицу. Победу над его религией и алфавитом одержал ислам. Но султан и сейчас не имеет государственной власти. А вот общественное влияние его огромно.

– С чем это можно сравнить? – спросил Живнов. – Может быть, с влиянием главного аксакала на Кавказе?

– Не в курсе…

Он долго молчал, перебирая в уме способы воздействия на молдаванку, и пришел к выводу, что лучше всего провести заметную черту между защитником и нападающим.

– Если я возьму твое дело, тебе придется раскошелиться на круглую сумму. Камерун – не Тамбовская область, сама понимаешь.

– Сколько? – без задержки спросила она.

– Могу назвать приблизительную сумму – триста тысяч долларов.

– Мне не хватит денег, чтобы оплатить услуги адвоката, – еле слышно обронила она. – Что остается? Продать квартиру…

– Или отдать ее задаром и перебраться лет на пятнадцать в женскую колонию. Поправь меня, если я ошибаюсь.

– Да нет, ты прав. Но дело больше в моей дочери. Я готова и на пятнадцать лет колонии, лишь бы вместе с ней.

Живнов не стал бросаться словами: «Вот это ты перспективу ей сляпала!» Собственно, он услышал дурной голос женской логики, о чем еще говорить? Она любила свою дочь и ради нее была готова рискнуть головой. Это читалось в ее глазах.

– Вы мне поможете?

– Как только получу деньги. Половину отдашь до ноября, остальные – когда получишь свою дочь.

– Ты сказал – «ноябрь»?

– Всего два месяца. Я знаю о Камеруне не понаслышке, – сменил он тему. – В плане природы эта страна – африканская Греция. Лучшие месяцы с ноября по февраль. Одно из самых влажных на земле мест. А в северных районах как раз зимой дует из Сахары харматтан и несет с собой пыль, песок, мусор. В другие месяцы еще хуже: по дорогам не проехать из-за дождей, и жарища адская.

– Ты был в Камеруне?

– Где я только не был.

– Значит, ноябрь… – еле слышно с поникшей головой сказала Ирина и даже, заметил Живнов, один за другим загнула пальцы: три месяца ждать. Тогда как ей казалось, у него на все про все уйдет не больше трех недель.

– Да, три месяца, – подтвердил Живнов. – Я должен рассмотреть проблему с разных сторон и взвесить возможные последствия. И ты можешь возразить: все так говорят. Да, пожалуй, ты будешь права. Но время проходит быстрее, чем мы успеваем заметить.

– Да, да, – несколько раз покивала она.

Живнов более внимательно вгляделся в лицо женщины и, помедлив секунду, спросил:

– Нездоровится?

Она зябко повела плечами.

– Не по себе последнее время. Кажется, что за мной наблюдают. А еще точнее, не спускают глаз. Будто кто-то посторонний всегда рядом. Когда лежу в кровати, он давит невидимой рукой на грудь, закрывает ладонью рот. Тогда становится трудно дышать. Сердца не чувствую. Будто кто-то завладел мной. Самое страшное то, что я, пытаясь отыскать причину в похищении дочери, не нахожу ее. Что-то другое довлеет надо мной.

Живнов выслушал ее внимательно и скрыл озабоченность за прощанием на американский манер:

– На мой счет еще раз посоветуйся со своим адвокатом. Мне, честно говоря, все равно, подумаешь ли ты о сговоре. Попробуй найти другого, который за триста «штук» полезет в африканское пекло. – «Точнее, за сотню тысяч баксов», – мысленно дополнил Жевун. Ирина не знала всей правды. Она не должна знать, что ее используют для проведения другой операции.

Он поделился своими соображениями с Каталиным.

– Да мне плевать на женские сопли и адвокатские слюни. У каждого свой интерес. – И повторил вопрос молдаванки: – Ты сказал «ноябрь». Может быть, мы вытащим девчонку на следующей неделе. Или я чего-то недопонял?

– Совсем немного, – Живнов сблизил пальцы. – Раньше ноября она квартиру за приличные бабки не продаст. Поторопится, и ее кинут. Еще я подумал о том, что основная операция может и не состояться. Мы выкрадем девчонку и получим свои деньги. Вот и все. Какое мне дело до какого-то Вергельда?

– Слушай, а ты неплохо развел ее на бабки, – похвалил нового товарища Каталин. – Я так думаю, неспроста. По ходу дела мы можем заработать четыреста штук. Вот уж я заплюю потолок в своей комнате… – Каталин мечтательно улыбнулся. – Кстати, что за легенду нам придумал адвокат?

Живнов пожал плечами: «Не знаю».

– А как тебе клиентка? – не унимался Катала.

– Мне не понравился ее вид.

– Ты кто, лепила?

Живнов промолчал. Однако продолжил тему в кабинете адвоката, переходя с ним на «ты»:

– Припомни детали ареста Ирины. Не было ли у нее незначительных повреждений, на которые ни ты, ни следствие внимание не обратили.

– Я не могу этого сделать, – ответил Николаев. – Не могу вспомнить то, что прошло мимо моего внимания.

– А мне можно ознакомиться с делом?

– Если ты настаиваешь, – усмехнулся адвокат. Он вздернул рукав пиджака и отметил время. Делано присвистнув, покачал головой: – У меня дел по горло. Пошепчись с моей помощницей в приемной. Она покажет тебе бумаги.

По прошествии получаса Живнов привлек внимание скучающего Каталина и вместе с ним вторгся в кабинет адвоката.

– Что еще? – недовольным голосом спросил он.

– Опергруппа застала Ирину в невменяемом состоянии, – начал перечислять Живнов. – Следователь скрупулезно описал детали, так, словно она была трупом. На пальцах левой руки срезаны ногти, с головы сострижен клок волос. Он только не уточнил, были ли найдены ногти и волосы.