Черный беркут - Михаил Нестеров

Открыв дверь своей квартиры, Аксенов в первую очередь встретился с хитрыми глазами своей жены. По идее, их можно было назвать просто улыбающимися или искристыми, но у следователя прокуратуры была своя терминология, и он сразу определил, что глаза у Наташки хитрые. А с чего им быть, к примеру, искристыми? Новый год, что ли, или еще какой праздник? Было бы торжество вроде дня рождения, и то лишь с натугой подошло бы одно из лучезарных определений. И он в лоб спросил:

— Ты чего такая хитрая?

— Что, уже знаешь? — Глаза жены вдруг потухли, стали обыденными, привычными.

Аксенов понял, что обидел жену. Осталось выяснить только причину.

— Нет, я только что родился на свет.

— Никакой интриги в жизни, — вздохнула Наталья и, повернувшись, сухо бросила через плечо: — К нам Николай приехал.

— Какой Николай? — Не снимая ботинок, Аксенов шагнул в комнату.

За столом, накрытым, как на праздник, сидел его двоюродный брат Колька Кавлис. Это была не новость, это землетрясение: Николай всего пять раз, если Аксенову не изменила память, приезжал к ним в гости. И то на несколько часов: здорово — здорово, молчание, облака дыма, до свидания — до свидания.

— Николай! — Аксенов долго, как на официальной церемонии, жал руку брата. — Вот это неожиданность!

— Здравствуй, Дима.

И все. Дмитрий, если честно, был бы рад услышать от брата даже «Как ты постарел!» или более поэтичное: «Да... годы...» Нет, стоит, улыбается, молчит.

А может, он всегда был такой? Рос тихоней, молчуном; вырос — тоже слова не вытянешь. Окончил военное училище, его дома ждут, а он пропал, потом письмо из трех предложений: не ждите, я там-то. Тетя Зина поехала к нему: «Сынок, как же так?..» Он в ответ два слова: «Все нормально, мать». И чем дальше, тем хуже. Мать трясется за него, едет за тысячу километров к племяннику: "Дим, может, поговоришь, сюда его переведут, в нормальную часть?" — «Да бесполезно, теть Зин! Даже заикаться не буду». Наконец три года назад, за которые тетка иссохла вся, переживая за взрослого уже сына, очередная «весточка от сыночка»: «Мам, пап, знаете, где Северный полярный круг? Я там, в Заполярье!» Слава богу...

Дмитрий посмотрел на коротко остриженную голову брата, обветренные губы, огрубевшие за три года на Севере руки.

— По делам или в гости? — спросил он, присаживаясь за стол.

— Скорее по делам.

— Ну да, просто так приехать не можешь.

— Знаешь же, где работаю.

— По делам мог зайти ко мне на работу. — Дмитрий испытал брата суровым взглядом, заодно прикидывая, обидится он или нет.

Не обиделся. Сразу приступил к делу:

— Поможешь одного человека найти?

— Только одного? Это для меня тьфу! Я сейчас целую группу разыскиваю. Фамилия есть у человека?

— Ремез Алексей Алексеевич.

— Тебе прямо сейчас?

— А можешь?

— Ха! — Аксенов принялся крутить диск. Наталья за его спиной делала точно такие же движения, показывая Николаю на своего мужа: совсем, мол, свихнулся со своей работой, не обращай внимания. Кавлис подмигнул ей: все нормально, я не обижаюсь.

Пока они семафорили друг другу, Аксенов уже заносил на чистый лист бумаги данные на Алексея Алексеевича Ремеза.

— Держи, братан. Живет твой приятель на Большой Песчаной. Тут дом, квартира, номер телефона. Незнание хотя бы одной цифры не освобождает тебя от ответственности... Понял? Можешь сразу и позвонить. Он кто, твой сослуживец?