Наследница - Борис Седов

А Тамара, положив трубку, наконец позволила себе рассмеяться. И еще несколько минут с удовольствием наблюдала за обреченно застывшей толстухой, пока к той не подошла секретарша Марина. Толстуха тяжело высвободилась из кресла и, забыв про продолжавший валяться на полу журнал, потопала в кабинет Бондаренко.

Андрей Николаевич наконец «освободился». Пора обсудить с ним проблему конкретно доставшей Тамары Астафьевой. И попросить предоставить лучшую в Петербурге охрану.

Будет тебе охрана, Толстая Задница!

Такая охрана!!!

— …Итак, теперь вы видите, что мне известно всё или практически всё о ваших гнусных делишках в окрестностях Вырицы. И десятой доли этого хватит с избытком на то, чтобы вы встретили старость на нарах. Впрочем, до старости не доживете. — Тамара промокнула салфеткой губы и долила в свой бокал гранатового сока. Не в ущерб разговору (вернее, монологу) она успела неплохо перекусить, и у нее сейчас было прекрасное настроение. Всё складывалась просто великолепно. Толстая Задница дозрела и находилась если и не в нокауте, то уж в нокдауне (со зрачками, скатившимися к переносице) — точно. К тому же, перед отъездом на эту встречу Гепатит неожиданно преподнес Тамаре долгожданный подарок — «форд скорпио», хоть и старенький, но зато свой. Теперь не придется каждый раз клянчить у Энглер машину. Много ли надо недавней зечке для счастья? — Да какое до старости, Светла-а-ана Петровна! — жизнерадостно улыбнулась Тамара. — Вам не прожить и недели. Такие грехи, как у вас, могут простить мусора, если им хорошо забашлять, но никогда не простят крепостные, с которыми вы окажетесь в одной хате в СИЗО. И упадете вы с третьего яруса, да так неудачно, что раскроите себе черепушку. Или повеситесь. Или вскроете вены. Способов тысячи. И поверьте, не пройдет и дня вашего пребывания за решеткой, как вы уже будете молить Бога о том, чтобы один из них поскорее применили бы к вам. Что скажете, Светлана Петровна?

Толстуха молчала.

Она не произнесла ни слова, пока Тамара на протяжение вот уже более часа выкладывала всё, что ей известно о том, как зарождались «Доброе Дело» и «Простоквашино»; как то, что начиналось с банальной спекуляцией правами на усыновление, переросло в кошмарную торговлю детскими трансплантантами; какую роль здесь сыграли бендеровские бандиты и как при этом распределялись доходы.

Толстуха молчала.

В «Орхидею» она явилась с английской точностью — ровно в полночь, минута в минуту. Молча кивнула сопровождавшим ее Николаю и двум телохранителям из «Пинкертона» на столик около выхода, а сама, обильно потея, потопала через абсолютно пустой зал по направлению к Тамаре.

— Еще раз здравствуйте, Светлана Петровна, — ослепила она Толстую Задницу широкой улыбкой. — Вам что-нибудь заказать?

— Двойной «экспрессо» и «наполеон». Впрочем, я сюда пришла не кофе пить. — Толстуха плюхнулась на стул напротив Тамары, и той послышалось, что несчастный стульчик при этом натужно крякнул.

— Не кофе пить? Разговаривать? Да, Светлана Петровна? Что же, поговори-и-им.

— Говори ты. И не кривляйся. — Толстая Задница достала из сумочки-сундучка уже знакомый Тамаре носовой платок. — А я пока помолчу.

И на протяжении более часа, слушая откровения своей соседки по столику, толстуха, и правда, дисциплинированно молчала…

— Что скажете, Светлана Петровна?

— А что мне говорить? Я так понимаю, ты попросила меня приехать сюда, чтобы предъявить какие-то требования…

— Правильно понимаете, — вставила Тамара.

— Вот я и жду. Чего ты хочешь?

— Для начала коттеджи на Коста-дель-Соль.

— Та-а-ак, «для начала», — пробормотала толстуха. Носовой платок в ее пухлой руке давно был хоть выжимай. — А что потом?

— Потом будет видно. А пока это, Светлана Петровна, — улыбнулась Тамара. — Или разбитая черепушка при падении с третьего яруса.

— Ты хоть представляешь, сколько времени займет переоформление прав собственности на недвижимость?

— Естественно. Но пусть время вас не беспокоит. Вы потеряете всего один день. Съездите с моим человеком в испанское консульство и оформите генеральную доверенность. — Чуть заметным движением Тамара отсалютовала толстухе бокалом с гранатовым соком. — Вот и всё, Светлана Петровна.

Толстая Задница растерянно выпучила заплывшие глазки. Подобного поворота она не ожидала.

— Н-н-не-е-ет… Ни о какой генеральной доверенности не может быть…

— Разбитая черепушка при падении с третьего яруса, — перебила Тамара. — Как, Светлана Петровна?

И без того было видно, как — как Светлане Петровне не хочется расставаться со своими коттеджами! Вот только как извернуться, чтобы избежать этой потери? Ничего путного в голову не приходило.

Но ведь должен быть какой-нибудь выход?!!

— Ты мне сможешь дать несколько дней на размышления? Ты ж понимаешь, что я должна всё обдумать?

— О чем тут думать, Светлана Петровна? — От этого разговора Тамара получала истинное удовольствие. Она даже мысленно провела аналогию: кошка, забавляющаяся с придушенной мышкой. Она, Тамара, — кошка. Толстая Задница (ха-ха-ха!!!) — мышка. — От вас уже ничего не зависит. Вернее, вы вольны выбирать: или консульство, или СИЗО. Третьего не дано.

— И всё же…

— Да ладно, — махнула рукой Тамара и дала знак официанту подавать десерт. — Два дня. Сегодня у нас вторник… вернее, уже среда. На пятницу планируйте визит в консульство вместе с моим представителем. Кстати, Светлана Петровна, не вздумайте куда-нибудь слиться из Питера. Везде мои глаза и уши. Вас найдут даже в джунглях. И еще… о дядюшке. До меня дошли слухи, что он за последний месяц проспиртовался настолько, что поднеси спичку, и вспыхнет. Одним словом, доживает последние дни. Мне он нужен живым. Ненадолго. Я всего лишь хочу заняться с ним воспоминаниями. Потом замочу его сама.

— Но…

— И никаких «но». Сегодня пришлю за этим пьянчужкой людей. Договорились, Светлана Петровна?

Толстуха лишь молча развела короткими ручками. А что она могла сказать? Спорить? Попробуй поспорь с этой стервозой, когда у нее на руках все козыри и еще неизвестно, кто за спиной.

«А что у меня? — вздохнула толстуха, пряча в сумочку мокрый платок и с отвращением глядя на лучащееся от счастья Тамарино личико. Так и дала бы ей в рожу! Но… всё еще впереди. — Так кто у меня? Николай? Алкоголик Игнат? Магистр со своими бандитами? Телохранители из Пинкертона? Никому нельзя доверять! Ведь, как пить дать, кто-то из моего окружения, а то и не один, сливает крысенышу информацию и о коттеджах, и о запое Игната, и о том, чем занимается „Доброе Дело“. Коля? Магистр? Саша Шлаин? Бухгалтер? Круг посвященных достаточно узок, но попробуй-ка вычисли предателя. Нет, однозначно: никому из своих больше нельзя доверять!!!»

Но ничего! На этот раз она наняла двоих отморозков со стороны. Уж эти-то не продадут. Девке осталось жить лишь до того, как она выйдет на улицу. А когда сдохнет, там будет видно, что смогут сделать менты и с «Добрым Делом», и со Светланой Петровной. Скорее всего, всё обойдется. Ведь никаких прямых доказательств того, чем занимались в сиротском комплексе «Простоквашино», нет.