Сезон охоты на людей - Стивен Хантер

И внезапно он выскочил из облаков.

День сразу просветлел, и перед Бобом раскинулась покрытая снегом долина, похожая на огромную чашу ванильного мороженого. Все было еще серым, так как солнце не успело выйти из-за гор. Он разглядел дом, телефонные столбы, вдоль которых проходила дорога, загон, обозначенный лишь верхушками столбов, увенчанных большими снежными шапками, сарай, вероятно забитый всяким хламом, – все казалось милым, как на поздравительной открытке, – и своего ребенка.

Девочка весело танцевала в нескольких метрах от крыльца.

– И-и-и-и-и-и-и-и! – снова завизжала она, и ее голос мощно и звонко разнесся по горам.

Боб увидел, что он находится на гребне хребта, подковой огибающего долину с трех сторон.

Он увидел горящие в доме огни, прямоугольник теплого света, льющегося на снег из открытой двери, а потом на крыльце произошло еще какое-то движение и кто-то подошёл к лестнице.

Он увидел свою жену: Джулия стояла на верхней ступеньке, запахнув наброшенную на плечи меховую куртку. Ники кинула в нее снежок, она резким движением увернулась, куртка на мгновение распахнулась, соскользнула с плеча, и стал заметен белый гипс на ее левой руке.

Боб повернулся и вытянулся на снегу, слегка раскинув ноги, упершись локтями в землю, выгнув туловище и стараясь сдержать отчаянное сердцебиение.

«Снайпер. Ищи снайпера».

* * *

Это была она. Она увернулась от снежка, куртка соскользнула с плеча, и она тут же снова запахнулась. Но было ясно видно, что ее левая рука до плеча закована в гипс.

«Да. Пора».

Соларатов пошевелился, исправляя положение тела. Он не спешил. Какой смысл в спешке?

В мире не было ничего, кроме женщины, стоявшей на крыльце в накинутой на плечи куртке.

Пятьсот пятьдесят семь метров.

Взять на две точки ниже горизонтальной черты, то есть на две точки выше, чтобы компенсировать снижение пули во время ее дальнего полета и под влиянием тонких эффектов гравитации, обычных при нисходящей траектории стрельбы.

Сосредоточиться.

«Это всего лишь очередная легкая добыча, – думал он, – в мире, полном легкой добычи».

Он наполовину выдохнул и задержал дыхание. Его тело было неподвижным, как памятник. Adductor magnus напряжен. Миллиметровые точки не двигались: они лежали на ее груди, как неминуемая смерть. Винтовка была покорной любовницей, такой смирной и послушной. Все мысли покинули его сознание.

Между ним и концом войны стоял только спусковой механизм. Спусковой крючок был отрегулирован на усилие в два килограмма, и полтора килограмма уже давили на него.

* * *

Боб быстро, но внимательно осмотрел горный хребет, уходивший, изгибаясь, вдаль от него, так как знал, что человек, которого он ищет, расположится на востоке, чтобы оставить солнце у себя за спиной. Прицел был десятикратный, при таком увеличении поле зрения оказывалось довольно маленьким. Господи, почему у него нет бинокля? С биноклем...

Вот он.

Не он сам, не человек, а ствол винтовки, черная черточка на белом снегу возле большого валуна. Винтовка была совершенно неподвижной и опиралась на сильную, должным образом изогнутую руку. Боб знал, что Соларатов, устроившийся с подветренной стороны камня, сейчас делает последние поправки, доводя сосредоточенность до высочайшего уровня.

Дальний выстрел. О, какой же дальний выстрел!

Боб замер, изготавливаясь и молясь про себя, так как знал, что тот человек уже готов стрелять.

Дистанция была около тысячи метров. С винтовкой, которую он не только ни разу не пристреливал, но даже и не знал, как ведет себя спусковой механизм.

Но у него оставалось не больше секунды, и он поймал в перекрестье ствол винтовки, а потом взял выше, интуитивно оценивая расстояние.

Верно ли? Не ошибся ли он?

«Вот дерьмо», – подумал он.

«Пора на охоту», – сказал он себе и выстрелил.