Бешеные деньги - Александр Белов

Остров Схирмоникуг – в переводе это означает очи черногомонаха или что-то в этом роде, – можно было бы назвать раем на земле. Если бытолько здесь не было так холодно. Ветра начинались с середины октября изверствовали до середины апреля. Летом здесь было чудно. Посему сюда иустремлялись по уикендам толпы голландцев с материка, чтобы пообщаться с такназываемой дикой природой. Прелесть ее определялась несколькими основнымипараметрами. Невероятными по красоте приливами и отливами. Тем, что на тритысячи жителей было всего десять автомобилей, которые курсировали между портоми двумя деревушками на противоположных оконечностях острова. Тем, что главным иисключительным транспортным средством здесь был велосипед. А также наличиемогромного количества бесхозным ручных фазанов. Они были гораздо менеепугливыми, чем обычные домашние курицы.

Именно здесь Вадик Ухов и решил затаиться, надеясь переждатьсамое страшное. Он пока не знал, чего ему конкретно бояться и поэтому боялсявсего. И всех. Гюнтера с его бандитами. Макса, с его, мягко сказать,неприятными вопросами, на которые у Вадика ответа не было. Просто потому, чтоэтих ответов не было, вовсе. Кто кого в этом деле подставил, Вадик и самомусебе не мог объяснить. Как не мог понять того, почему его не пристрелили вместес теми двумя уральцами. И в этом ему чудилась какая-то дьявольская ловушка.

Хорошо, он хоть по извечной советской привычке заранее успелобналичить деньги, полученные за стиральный порошок.

Бросив все, в том числе и любимый красный «Форд», он, меняяпоезда и направления, добрался до самого севера Голландии. И спокойно вздохнул,лишь сев на паром, который и довез его на этот остров. Конечно, Вадик слегказамаскировался. Глупо, но так ему было немного спокойнее. Усы он сбрил подноль, а волосы перекрасил. Хотел из брюнета стать блондином, а вышел рыжим. Нуи ничего, так он больше походил на среднестатистического голландца.

На острове Вадик снял маленький домик, из второго этажакоторого прекрасно просматривался пирс, куда по утрам и вечерам причаливалпаром.

Но что делать дальше, он не знал. И просто сидел у окна иосматривал окрестности в подзорную трубу. Это было чуть ли не единственное изтого, что он прихватил из дома. Когда-то, в лучшие времена, он купил эту трубув магазине на Рембрандт-плейн.

Он выбирался лишь за продуктами и газетами. А к немузаходили только почтальон и молочник. Почтальон кидал в ящик всякую рекламнуючепуху. Зато молочник каждое утро, ровно в восемь ноль ноль звонил в его дверь,и в обмен на пару гульденов оставлял творог и молоко. По сути, это былединственный человек, с которым Вадик хоть как-то общался. Если еще не считатькассиршу в супермаркете.

В общем, Вадика Ухова больше не существовало. А был лишьфинский студент Арве Куресмяки. Именно так, под именем своегооднокашника-эстонца, он и подписал договор с хозяином дома.

Пока все было спокойно. Но Арве-Вадик все равно понимал, чтодолго так не продержится. Надо было немного отдышаться перед тем как свалитькуда-нибудь в Америку. А лучше – в Австралию.