Последняя обойма - Анатолий Гончар

Только сейчас Кузнецов заметил, что оба рюкзака были уляпаны бурыми пятнами засохшей крови.

— И следы волочения. Наверное, труп оттаскивали, — рюкзаки тяжело плюхнулись на землю.

«И как он их тащил?» — подумал старший лейтенант и, взяв брошенный ствол, потянулся рукой к предохранителю.

— Димарик его уже разрядил, — предугадав действия командира, сообщил боец. — Он говорит, сфотографировать надо, — боец кивнул в сторону, откуда пришёл.

— Я пойду сфотографирую? — Кузнецов кивнул в сторону ожидающего бойца.

— Сходи, — безразлично бросил Борисов. Он сидел неподалеку от трупа и, казалось, о чём-то напряжённо думал.

— Рюкзаки обыскали? — на всякий случай уточнил он, хотя нисколько не сомневался, что свою возможность порыться в чужих шмотках Димарик не упустил.

— Ну, — неопределенно протянул боец. — Мы тут, ну вот…

— Ясно, — прервал его мучения замкомбата. — Фото и видеоносители были?

— Никак нет! — отрицательно помотал головой Краснов. — Телевизор на батарейках, а так по мелочам…

Что именно было там по «мелочам» замкомбата уточнять не стал. Подумаешь, заныкал Димарик парочку маскхалатов, один-другой гортексик, ну и фик с ним. Кому они теперь нужны? Трупам? На хрен? А мораль? Какая к черту на крови мораль? Лицемеры. Оружие гуманное и негуманное, цивилизованное ведение войны, не цивилизованное… Есть смерть и есть трупы, которых могло бы и не быть, стоило только кому-нибудь, где-нибудь вовремя и в нужном месте поставить запятую или точку… К чёрту…

Крови действительно было много. Кровь была на земле, на молодой, только что начавшей прорастать траве, на стволах деревьев, на влажных листьях. В зыбких полосах поднимающегося тумана она казалось только что пролитой. Сделав несколько снимков, Кузнецов прошел дальше и впрямь увидел следы волочения. Чьи-то безвольные пятки вычерчивали на земле замысловатые кривые, стаскивали в кучи остатки прошлогодней листвы, цепляли лежавшие на земле ветки. Олег шёл по чужим кровоточащим следам до тех пор, пока его взор не уперся в брошенную разгрузку, обрывки бинтов, использованный тюбик промедола. Тут же лежала расколотая бутылка физиологического раствора.

Когда старший лейтенант, сделав достаточное количество снимков, вернулся к ожидающему его Борисову и, наконец-то выйдя на связь, передал результаты боестолкновения, появился Димарик с новым огромным рюкзаком за плечами. Кузнецов бросил взгляд в его сторону, но спрашивать, откуда у Маркитанова появился столь шикарный рюкзак, не имело смысла. И так всё было ясно. А вот не поинтересоваться об РРке он, как командир группы, не имел права, его (рюкзак) ещё представало сдавать на склад…

— А куда свой дел?

— Вовнутрь убрал, куда же ещё? — удивление на лице Димарика было таким искренним, что не будь вокруг столько крови, Кузнецов наверняка бы рассмеялся. А так… а так он лишь хмыкнул…

— Товарищ старший лейтенант! — послышался хриплый шепоток Кошкина.

— Да?!

— Центр приказал выносить труп…

— Не понял? — переспросил командир группы, хотя прекрасно разобрался, о чём идет речь. Скорее он хотел осмыслить сказанное.

— «Центр» приказал выносить труп противника в пункт запасного сбора.

— Они что там, охренели? — повернувшись к по-прежнему сидевшему рядом с трупом Борисову. — Зачем нам его переть?

— Возможно, для опознания.

— А что по фотографиям никак?

— По фотографиям никто не сознается, что это их родственник.

— А может тогда его обложить тротилом и взорвать к чёртовой матери? — представить, что кроме рюкзаков придется тащить ещё и вражеский труп, командиру группы становилось не по себе.

— Точно! — с сарказмом в голосе поддакнул майор. — Взрывай! А потом будешь лазить по кустам и собирать ошмётки разлетевшегося мяса. Скажи лучше вот что ещё: стволы нашли?

Кузнецов отрицательно покачал головой.

— Нет, я же в отряд передавал. Вы разве не слышали?

— Хреново! — Борисов провёл по лицу рукой, как бы сгоняя с него остатки сна. — Ладно, хорошо хоть ещё один отыскался. Не будь этих двух автоматов, кто знает, не пришлось бы нам доказывать, что ты не Ульман, — замкомбата усмехнулся, вот только ухмылка оказалась какой-то грустной.

— Круто! — Олег возмущенно качнул головой. — Маркитанов, вызывай Гудина, пусть подтягивается сюда. А ты бери свою тройку, и начинайте готовить носилки… Вражие шмотки, — Кузнецов кивнул в сторону рюкзаков, принесённых Красновым, — передашь в тыловой дозор.

— Ну, я пошёл, — по лицу Димарика было видно, что он предпочёл бы тащить чеховское имущество, а не возиться с трупом, но спорить не стал, а отправился выполнять приказание. Командир группы посмотрел ему вслед и, поняв, что часть информации прошла мимо ушей Маркитанова, потянулся к своему «Акведуку».

— «Четвертый» — «Старшему». Приём.

— На приёме, — Кузнецов различил голос сержанта Гудина.

— Выдвигайтесь к нам. Как понял? Приём.

— Понял вас, понял. Приём.

— Ждём. До связи.

Через некоторое время тыловая тройка уже занимала свои позиции в составе группы. Холод вновь начал давать о себе знать. Пока Димарик и иже с ним готовили носилки: срезали подходящие по толщине и длине ореховые палки; пока искали в шмотках боевиков что-нибудь способное заменить плащ-палатку, (свою использовать под это дело не хотелось); почти все бойцы группы под тем или иным предлогом приходили смотреть на мёртвого бандита.

— А уши можно отрезать? — воровато оглядевшись по сторонам, спросил у Кузнецова подошедший одним из последних снайпер Баринов. Стоявший в этот момент чуть в стороне от убитого боевика Борисов зло зыркнул в его сторону.

— Ты бы хотел, что бы с тобой поступили так же?

Боец отрицательно покачал головой.

— Тогда иди отсюда на хрен! — прошипел замкомбата. И, бросив злой взгляд в спину метнувшегося прочь бойца, едва слышно добавил: — Наслушались идиотов…

Единственный, кто не проявил никакого интереса к убитому, был Димарик, возможно потому, что уже достаточно нагляделся на вражеские труппы, а возможно, потому, что чтил покой мёртвых…

Убитого чеха в заданный район они вытащили к вечеру. И как оказалось, со всеми минусами был в его доставке один неоспоримый плюс: комбат дал добро на эвакуацию.

Несмотря на то, что глаза Олега слипались от усталости, спать он лег поздно. Сперва сдавал оружие и неизрасходованные боеприпасы, затем занимался бумажной работой: отчитывался о выполнении боевого задания, потом долго сидел в бане. А когда уж совсем вознамерился завалиться спатеньки, пришли офицеры из соседней роты. Долго пытали, что и как, пока Олег не раскололся и не рассказал всё, как было, без прикрас и преувеличений, не выпячивая своей роли, но и не слишком афишируя участие в боестолкновении майора Борисова. Затем перешли на всякие приколы и воспоминания из училищной жизни. А тут ещё как назло появился древний как мамонт начальник штаба батальона майор Федин, ну и тоже свою байку рассказать захотел.