Последняя обойма - Анатолий Гончар

— Чи, товарищ старший лейтенант, это Вы? — тихонько окликнул его сидящий под деревом боец. И по голосу Кузнецов угадал сержанта Гудина.

— Замёрз? — вместо ответа поинтересовался группник и осторожно опустился рядом. Под деревом было суше, капли дождя, растекаясь по кроне, большей частью скатывались на её периметр, оставляя корням и стволу сущие крохи.

— Дубак, — не стал лукавить Гудин. — До утра зубами нащёлкаемся. Надо было бушлаты брать.

— Надо, — согласился Кузнецов. — Умная мысля приходит опосля.

— Это точно, — поддакнул ему сержант и осторожно покосился на светящийся циферблат часов.

— Скоро меняешься? — правильно истолковав движение Гудина, уточнил старлей и, желая узнать который час, невольно приподнял собственную руку.

— Через пятнадцать минут, — всё тем же шипящим шёпотом ответил сержант, и его взгляд вновь вперился в окружающий мрак. БН — третий, практически бесполезный в темноте сегодняшней ночи, заботливо укрытый в пакете, лежал рядом.

— Ну, тогда бди, — Олег выпрямился и, развернувшись, зашагал в направлении своей днёвки. Уже подходя к нёсшему службу радисту, он понял, что ходьба по ночному лесу, даже несмотря на беспрестанно льющийся дождь, оказала своё благотворное влияние на его тело — он почувствовал, что начинает согреваться.

— На связь выходил? — на всякий случай уточнил он, прежде чем забраться под брезентовый полог.

— Только что, — выдавил радист. Кузнецов одобрительно кивнув, (только кто это увидел в такой темени?), отвёл в сторону свешивающийся до земли край пончо и, разогнувшись, распластался на своём коврике…

Некоторое время он ворочался, устраиваясь поудобнее, и только (слегка притеплившись) вознамерился уснуть, как:

— Командир, — голос Димарика было невозможно спутать ни с чьим иным.

— Да, — зло отозвался уже слегка закемаривший группник. — Что случилось?

— Фонарики, командир! — Олега буквально подбросило. Он вывернулся и, едва не разломав своё творение, выбрался наружу.

— Где и сколько? — старший лейтенант почувствовал, как в кровь устремился выбрасываемый организмом адреналин.

— Там, — Димарик неопределенно махнул рукой, — много.

— Кошкин, выходи на связь! — коснувшись рукой плеча радиста, приказал Кузнецов, но внезапно передумал. — Хотя подожди, — в голове у группника щелкнул какой-то предохранитель. — Выйдешь, если услышишь выстрелы. Но с места не уходите, оставайтесь здесь, понял?

— Да, понял, — старший радист, на всякий случай щелкнул тумблером, включая радиостанцию и надел на голову наушники.

Они шли, стараясь двигаться тихо, но вместе с тем спеша как можно быстрее добраться до тройки Маркитанова.

— Вон они, видите? — присаживаясь на корточки, Димарик показал рукой в направлении соседнего хребта. — Видите, сколько фонариков? Чехи! — уверенно заключил он.

Старший лейтенант посмотрел туда, где Маркитанов увидел противника. Первое мгновение ему показалось, что сержант прав и на хребте действительно расположились бандиты. Мгновение спустя он почувствовал, что что-то было не так. Присмотревшись, Кузнецов понял: фонарики не двигались. Он поднёс к глазам бинокль и едва не выругался: сквозь редкие деревья соседнего хребта просвечивали огни далекого посёлка. Мыслей не было… Плюнув с досады, старлей молча сунул бинокль в руки сидевшего рядом Маркитанова и отправился спать дальше. Дождь продолжал идти…

— Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант!

— Что там еще случилось? — Кузнецов не сразу узнал голос рядового Есина из тройки Маркитанова.

— Да там у нас… — дрожа от холода, начал говорить боец, и окончательно проснувшийся Кузнецов, наконец-то узнавший разбудившего его разведчика, продолжил:

— Фонарики нарисовались?

— Так точно, Маркитанов просил Вас позвать.

«Вот чёрт, знал же, что я могу его и куда подальше послать, бойца отправил, жук. И ведь не отстанет. Придется вставать»!

Наконец-то пригревшемуся Олегу опять высовываться наружу не хотелось, но вздохнув, он выполз из-под плащ-палатки, и ещё раз вздохнув, вылез под непрекращающийся дождь. Меж тем майор Борисов продолжал мирно посапывать…

— Димарик! — Кузнецов хотел сказать «как ты меня задолбал», но смолк на полуслове. На противоположном хребте он увидел фонарики, и они двигались.

— Бинокль!

В протянутой руке тут же оказался БН — третий и, поднеся окуляры к глазам, старший лейтенант увидел, что световые пятна действительно медленно, но уверенно двигаются по склону. Из-за разделяющего хребты расстояния Олег не мог видеть фигуры людей, но то, что фонарики держали в руках перемещающиеся по хребту люди, сомнений не было.

— Есин, буди зам комбата! — приказал он, и боец, бесшумно развернувшись, растворился в чернилах ночного леса.

А старший лейтенант подумал: «надо поднимать группу» и, повернувшись лицом к сержанту, спросил:

— Где Краснов?

— Дак, командир, будить… пошёл… всех… я приказал, — говоря это, Димарик попятился. Кузнецов, наверное, его бы придушил, если бы не собирался отдать такой же приказ. Но оставить без последствий самоуправство не мог.

— Сержант Маркитанов, ещё раз сделаешь подобное без моего разрешения, — с угрозой в голосе прошипел старший лейтенант, — и вылетишь из моей группы нафик. Понял?

— Понял, командир, я хотел как лучше.

— Как лучше, — уже примирительно проворчал Олег. — Сперва спрашивать надо. Ясно?

— Куда уж яснее, — Димарик снова почувствовал себя обиженным.

— Что тут у вас? — подошедший Борисов взял в руки ночной бинокль и несколько долгих секунд всматривался в склон противолежащего хребта. — Далеко, — с непонятной тоской протянул он. — Даже если со всех стволов одновременно жахнем, едва ли попадём. И артуху не вызвать. Эту сторону ската ей не достать, знают, где идут, и перехватить не успеваем. Уйдут, гады!

— Успеем, тащ майор! Тут иди-то на три пука! — Димарик был неподражаем.

— Всё равно не успеем! Четверть группы под вечер ели ноги волочила.

— А мы всех и не будем брать! — строя планы, Маркитанов оживился. — Посильнее кого возьмем, человек шесть, и как раз в три прыжка добежим.

— Много их слишком, — принявшись считать фонарики, возразил майор. — Если даже на каждого по фонарику — два десятка, не меньше. На шестерых многовато.

— Тащ майор, так что из того? Мы же их всех сразу убивать и не собираемся! По магазину, по ленточке выпустим и отойдём! — воодушевлённо шептал Димарик.

— А что? Может быть ты и прав. Олег, кто у тебя в группе посильнее, давай сюда их живо!

— Есин — тыл, Краснов — головняк, сюда! Вперёд! — слегка обиженный, (как же — эти двое разговаривали так, будто его, командира группы рядом и не было; так, как будто они забыли о его существовании), Кузнецов отдавал приказы отрывисто, зло, будто выплевывал.