Банкир - Петр Катериничев

Как бы… Вот этих самых условий не вычислить ни нам с тобою. Валериан Эдуардович, ни всему нашему многоумно-гениальному отделу… А вы, милостивый государь, говорите: «если»! Если шифровал человек гениальный, он предусмотрел какой-то случайный фактор, который находится вне сферы вычисления вообще…

Михалыч наплескал себе еще рюмку, хлобыстнул единым духом, продолжил:

— Русский язык вообще — богат… Начиная с азбуки… Помнишь, как в настоящей? Это тебе не «абэвэгэдэйка…» «Аз — буки — веди — глаголь — добро — есть — живете — земля — иже — како — люди — зело — мыслете — наш — он — покой — рьцы — слово — твердо…» Уразумел? «Я, книга, ведаю (и веду!) по слову добра, только оно сущее (есть), жизнь на земле, потому что как люди мыслите, таков и покой ваш, говорю в этом твердое слово…» Ну а книга на все времена одна — Библия. А Библия — Боговдохновенна, а значит, и «Аз» есть Бог! И Он обращается к людям через азбуку. Каково? А потому — посмотрим под новым углом на знаменитые слова Пешкова Алексея Максимыча: «Любите книгу — источник знаний!»

Итак…

— Прекрати нести чушь! Нам нужно хоть что-то вытащить из этих бредней…

— …А может быть, это то, что осталось от сказок? Ведь история, как мы раньше выяснили, есть сказка, слегка приукрашенная правдой… «Что остается от сказок потом, после того как их все рассказали…» — пропел он.

Глаза Валериана словно налились тяжелой влагой, и без того темные, стали почти совершенно черными.

— Ты подумал о себе, но не подумал о жене и детях… Каково им будет без тебя? Если Магистр решит зачищать наш отдел, он зачистит его полностью. Из Замка еще никто не уходил. Живым.

— Магистр? Замок? — поднял брови Михалыч и поглядел на Валериана. — Это еще что за звери?

Валериан чертыхнул себя за болтливость, но останавливаться не стал, выдавил зло:

— Не важно. Может, хотя бы это заставит тебя напрячься. Тебе больше терять!

— Больше, меньше… Не на базаре, — отрезал Михалыч, прищурился. — А тебе в этом какая корысть?

— Что? — смешался Валериан от неожиданного вопроса.

— Я подумал давно и обо всех. Если мы сидим здесь безвылазно третий месяц, значит, дело — тухляк. И если ты полагаешь, что нас оставят жить после дешифровки этого материала, то идиот ты, а не я! Или — ты оставил себе спасательный плотик? Так поделись с товарищем по работе, может, и стемешим чего на пару, а? Не зря же нас охранники дураками считают… А дурак — он тот же джокер, его нельзя просчитать, а потому ему нельзя противиться… Дурак — это судьба, случайный фактор, планида, рок, везуха, что-то, чему нет наименования… Это взрослый ребенок! Ребенок, но взрослый! Лерик, посмотри на ситуацию по-взрослому: тебе в случае удачи обещали варенье, в случае неудачи — порку… Пойми, как только кассеты будут дешифрованы, мы и получим порку, потому что станем не нужны! Не можешь думать, так смекай!

Слова Михалыча были столь очевидны, что Валериан даже удивился, что это не пришло ему самому в голову. Раньше ему почему-то казалось, что все сложится само собой…

— Ты думаешь, что… — начал он неуверенно.

— Да чего тут думать? Ясно все, как Божий день! Я еще месяц назад проверил: наши сверхкомпьютеры не способны связаться ни с одним спутником! Мы можем только принимать информацию, а вот передавать…

— Но ведь мы же еще пользуемся всеми стационарными сетями!

— Только как «полупроводники». Оттуда — да, туда — нет.

— Ты уверен?

— Хм…

— Они выставили защитные программы?

— Да.

— А — снять? Или — обойти?

— И это можно, но… Как только мы войдем в программу блокировки, придут два-три мордоворота и настучат нам по макушкам. А это — больно.

— Может быть… Может быть, это просто для соблюдения режима секретности?

Это нормально, при проведении такого рода работ.

— Ну да… Это не от недоверия к нам, а только для нашего же блага…

Чтобы нам не мешали лишние мысли о бренном… вот я и думаю о вечном… Уже — второй месяц… Лерик, прекрати искать лазейки для собственной трусости! Нас ликвидируют — это факт, но только после предоставления им шифра.

— Или как только поймут, что мы не способны его вытащить!

— А разве мы не способны? — спокойно улыбнулся Михалыч.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал.

— Ты знаешь?

— Я догадываюсь…

— Ключевое слово?

— Не в том понимании… А вообще-то да.

— И что за слово?

— Много будешь знать — плохо будешь спать. И я вместе с тобой.

Валериан смотрел на Михалыча в упор, не мигая. Произнес неслышно, одними губами:

— Грааль?

— Может быть… Все может быть.

* * *

Чувство азартного возбуждения не оставляло Альбера. Пара суток у него ушло, чтобы сбить команду. Даже две. Одна — «смертники», отморозки, позаимствованные Альбером в дальнем губернском городке, где и карась — рыба крупная. Человек Альбера загодя присмотрел этих «скинхэдов», щеголяющих в пятнистой униформе: они сбились в кучу — «каждой твари по паре» — и стали доставлять уже какие-то хлопоты уважаемым людям города; именно через них человек Альбера передал парням приглашение на «точечное» дело в столице. Для пацанчиков это показалось ступенькой в карьере. Заполучив огромный аванс, они тем же днем выехали.

Поселил их Альбер в частном доме на самой окраине Новокалининска; его человек строго следил за тем, чтобы отмороженные не высовывались на улочки городка, дабы не нарваться на случайную разборку с местными братанками; их обильно снабдили водкой, ширевом, а полученная сумма аванса так грела душу Косяку, главарю, что сам на себя он стал смотреть совсем по-другому.

То, что в девках им отказали, тоже только поднимало Косяка в собственных глазах. «Пацаны! Московские уважаемые решили взять нас в коллектив. Провернем это дельце, вернемся домой — все телки кипятком ссать будут; возьмем по приличной тачке, и тогда уже разберемся с иванихинскими: пусть узнают, кто в городе самый крутой! Девки при серьезных делах мешают!» — держал он краткую, но содержательную речь перед под ельниками. И вроде убедил.

На самом деле задача их была проста и убийственна. Они должны были внаглую, в лоб, накатить на Замок. Собственно, группа особняков Замка находилась на территории, к которой лет пятнадцать назад даже не самые простые смертные не подходили и близко… Да и теперь — старались держаться от огороженной высоким сплошным забором группы строений подальше: невзирая на «судьбоносные» перемещения во власти и около нее, это место пользовалось недоброй славой. Люди здесь пропадали так, как будто их не было вовсе. Одно дело — своим разборки, другое — нарваться на какую-то непонятную муть, вроде бывших (или — действующих?) особистов, грушников или кого-то похлеще…