Золотая рота - Сергей Зверев

– Рекомендую «Бруталь», «Барсело» и «Бермудес», – повернулся сидящий впереди мужчина с добродушной физиономией. – Их еще можно потреблять внутрь, а вот все остальное категорически не советую. Вы должны быть уверены, что ваш организм принимает ром. Вот мой, например, его решительно отвергает – убеждался неоднократно, просыпаясь не там и не с теми. Похмелье с этой штуки просто убивает. Угрожает печени утром, днем и вечером, – остроумно переиначил мужчина известную рекламу бесполезного лекарства.

– Хм, – сказал Калманович, – мужик, ты нас расстраиваешь…

– А «Лансерос Коибу» вы здесь не найдете – в лучшем случае подделку. Но не стоит печалиться – местные сигары по качеству не уступают кубинским. Кстати, и кофе здесь недурственный – заявляю как специалист. Но чтобы его найти, придется хорошенько поработать ногами – мы все-таки вдали от основного острова… Грибов, – протянул он руку сначала Андрею, потом Калмановичу, – просто Грибов. В третий раз на Карибах. Не женат. Директор сервисного центра по ремонту оргтехники.

– Присоединяйся, – снисходительно разрешил Калманович.

Покосившись влево, Куприн обнаружил, что сидящая за проходом женщина бросает в его сторону недвусмысленные «послания». Немного смутилась, перехватив его взгляд, но тут же заулыбалась, протянула узкую ладошку:

– Сикорская. – Покосилась на облизнувшегося Грибова, засмеялась: – Просто Сикорская. Галина Игоревна. Ведущий научный сотрудник в Институте ядерной физики Сибирского отделения Академии наук.

Для «ведущего научного сотрудника» она была сравнительно молода и недурна собой. Узкое лицо, роскошные каштановые волосы, заколотые на висках невидимками, отсутствие каких-либо жиров под облегающими джинсами и легким жакетом.

– Ничего себе, – грубовато оценил Калманович. Смерил женщину раздевающим взглядом. – Прошу прощения, мадам, от вас не фонит?

– Фу, – поморщилась Сикорская, – какой примитив. Фонит, уважаемый россиянин, еще как фонит.

– Вы одна? – полюбопытствовал Грибов.

– Одна и впервые, – засмеялась женщина. – Предыдущие годы жила в заточении в замке великана. Вы должны быть в курсе, уважаемые соотечественники, в какую недостижимую мечту превращается в наше время слово «отпуск». Удивляюсь, как мои мозги еще не утекли за рубеж… – Словно ненароком, она мазнула взглядом Андрея и быстро провела язычком по нижней губе.

И снова неприятные ощущения – за спиной у Сикорской сидели двое и, не моргая, смотрели ему в глаза. Он не подал вида, что неприятно, – любезно улыбнулся. Женщина постарше Сикорской – когда-то была хороша собой, да и сейчас еще недурна (в полумраке), – отозвалась смущенной улыбкой и машинально потеребила мочку уха – жест, давно изученный психологами. Мальчик лет тринадцати, сидящий рядом с ней, не улыбался. Он был какой-то странный – прямой, как шпага, в очках, с редкими, тонкими волосенками, неподвижным лицом. Равнодушно таращился на Андрея, не моргая, не отводя глаз – это было неприятно… и как-то необычно.

– Здравствуйте, – проговорила женщина, – меня зовут Алла Юрьевна. Мы из Тулы.

«А я подумал – «скопские», – чуть не вырвалось у Андрея. Он склеил самую располагающую на свете улыбку.

– Буэнос диас, сеньора, – проворковал он, – очень и очень приятно. Андрей. А он настоящий? – не удержался он от вопроса, кивнув на мальчика.

Последний не изменился в лице, а женщина слегка зарделась. Но обижаться не стала. Толкнула мальчика в бок, и тот со вздохом перевел взгляд за окно.

– Он у меня такой, да, – сказала она, и было непонятно, то ли гордится чадом, то ли жалуется.

– Какой хороший чико, – оценил Андрей.

– Уже почти мучачо… – еще больше покраснела женщина. Машинально отметилось, что испано-русский разговорник женщина если и не освоила, то, по крайней мере, пролистывала.

– Еще увидимся, – уверил Андрей, возвращая голову обратно и растирая затекшую шею.

А люди в его окружении уже вовсю общались.

– А? Что? Почему без нас? Что тут происходит? – заскрипели и напряглись кресла под тяжестью хрупких женских рук.

И за спинами Андрея и Калмановича возникли два смазливых девичьих личика – со смешливыми глазками и вздернутыми носиками. Обозрели присутствующих, принюхались, посмотрели друг на дружку и засмеялись. Потом поднялись выше и положили локти на спинки впереди стоящих кресел.

– Мама дорогая… – поразился Калманович. – Вот так литавры… Ой, не бейте, это комплимент… – Он шутливо прикрылся ладошками с растопыренными пальцами.

Девчушки не обиделись, лишь та, что посветлее, погрозила Калмановичу кулачком, а та, что потемнее, из сжатого кулачка выстрелила средним пальцем и ехидно засмеялась. Запущенными комплексами девицы не страдали. Андрей заметил, как разом поскучнела Сикорская, нахмурилась сидящая сзади Алла Юрьевна – мамаша странного «мучачо».

– Обалдеть… – восхищенно бормотал Грибов. – И как мы вас сразу не заметили, девушки? Вы что там, прятались? Добро пожаловать в компанию, как говорится. Студентки, я прав?

– Вроде того, – поморщила носик темненькая.

– А может, и нет, – добавила светленькая.

Они опять переглянулись и заразительно прыснули. Девчушки были хороши собой и на фоне моря и пальм должны были смотреться просто исключительно.

– Ада, – представилась темненькая.

– Рая, – сказала светленькая. Отметила реакцию и добавила: – Нет, серьезно…

– О Боже святый! – шутливо перекрестился Калманович. – Бывает же такое…

– Символично, – согласился Грибов.

Беседа текла непринужденно. Девушки выглядели младше своих лет. Одна была аспиранткой (Андрей не запомнил, кто и где), другая окончила вуз и стояла на перепутье – работать или жить. Девчонки щебетали, оценивающе поглядывая то на Грибова, то на Андрея. Мужчины упражнялись в остроумии. Втянулась в беседу и Сикорская. Вытянула шею и вставила несколько замечаний Алла Юрьевна. Автобус уже одолел расстояние от аэропорта до Аллеридо и втягивался в петляющие улочки, застроенные белыми домами. «Плутаем, как Володя Дубинин в керченских катакомбах», – пошутил Калманович. Стены зданий прятались за ворохами вьюнов, окна и бесхитростные балкончики были заставлены цветами. Фруктовые деревья теснились за белеными оградами. Обилие красок поражало. До первой линии отелей, расположенных на побережье, оставалось немного. Андрей уже извелся – он устал улыбаться и дурачиться. Зло было рядом, оно маскировалось под добродетель, он чувствовал его каждой клеточкой. Кто-то из людей, его окружающих, был не тем, за кого себя выдавал. Его пасли – значит, боялись, что он может что-то раскопать; значит, в истории пропавшего чиновника имелось здравое зерно. И тайну до поры до времени не выпускали из клетки…

И словно выпал из реальности. Отель «Парадизус Гольфо», четыре звезды – действительно четыре, бывает и хуже. Ломаное здание переменной этажности, смотрящее северными окнами на море. Под домом – пальмы, перехлесты гаревых дорожек, спуск к пляжу… у отеля был собственный пляж метров сто шириной – ослепительно-белый, пологий, с кучками лежаков, стыдливо жмущихся друг к дружке. Территорию отеля ограничивали два вдающихся в море мыса, образуя бухту. «Залив в заливе», – пошутила гид, сопровождая туристов из автобуса в отель. Отсюда и название отеля – «Райская бухта» в переводе. Вселение в номер – Павел Федорович не обманул, его фамилию действительно нашли в каком-то списке на ресепшене. Чернявый работник по имени Луис покосился на него с уважением, выдал ключи и предложил на ломаном русском дотащить до номера небольшую спортивную сумку. Потом сообразил, что сказал не то, обозрел атлетическую фигуру туриста, озадаченно почесал затылок – и оба рассмеялись. На изыск рассчитывать не приходилось, но номер понравился. Бегло осмотрел, похлопал шкафами, вышел на балкон… и чуть не задохнулся напитанным йодом воздухом. Спокойно, дружище, не за тем ты сюда приехал. К сожалению, у них имеется и море… Пробраться в его номер с соседнего балкона было трудно, сверху и снизу – практически невозможно. Он тщательно запер балконную дверь, включил кондиционер. Посидел на кровати, раскладывая информацию по полочкам. Информации было до отвращения мало…