Кремлевский эндшпиль. Ликвидация Иблиса - Александр Полюхов

– Меня утопить, – со смехом договорила девушка.

– Ну, зачем так радикально. Есть более достойные смерти кандидаты, – Игорь вспомнил о «руке», которую предстояло отсечь. – Пришлось бы тебя взять на постоянную службу в СВР. А это, спроси у Влада, совсем иная песня, нудная и порой очень некрасивая.

– Поверьте, это я уже поняла, – выдохнула Юлия, вспомнив прощание с мужем.

Они смотрели друг на друга и молчали. Молчание как бы задержало бег секунд. Но долго машина времени работать не могла.

– Ты не жалеешь, что связала свою судьбу с мной?

– Как я могу жалеть? Ты остаешься здесь, в опасности! Вдруг мы больше не увидимся?

Мужчина хотел возразить, женщина закрыла ему рот рукой. Не надо пустых обещаний. Юля сдержалась, не заплакала, и Влад удержался от лжи, не стал изменять вкус горькой правды.

Поездки в ЦКБ стали необходимостью для связи с Чудовым и его штабом. Алехин принципиально отказался пользоваться даже телефоном спецсвязи, предпочтя прямой контакт. Сегодня посещение началось хорошо.

– Будешь жить, Матвей, – Виктор излучал радость творца, вновь сотворившего друга из биологической жертвы онкологической войны. – Рентген нулевой, маркеры опухоли не определяются, лейкоциты в норме. Рак перешел в стадию ремиссии. Яд что ли помог?

– Добрая весть. Но, извини, ждут другие дела, – поспешил свернуть медицинскую тему разведчик. – Спасибо и за помощь с экзорцизмом. Через пару недель услышишь в новостях земное имя шайтана.

На этом приятная часть посещения закончилась. Уход из-под наблюдения группы «Тренера» вносил серьезный элемент неопределенности. Перспектива удачного завершения контртеррористической операции вновь выглядела туманной.

– Решено усилить твою охрану, – порадовал бывший заместитель директора разведки.

– № 1 приказал?

– Он. Поручил ФСО.

– Ясно, опять засомневался во мне, хочет контролировать. Что ж, логично. Скажи, я ФСО уважаю, но работа не по их профилю. Слушай, а твой Опер стрелять-то умеет?

– По спецназовской подготовке «отлично». В Ливане его группа попала в переделку, был ранен, сам положил троих. Смелый, легко адаптируется.

– Тогда его и приставь ко мне. Пусть практикуется – надо смену растить. И наройте какой-нибудь грязный случай в МВД, завершившийся увольнением молодого офицера из эмвэдэшного спецназа – используем как легенду прикрытия для моего «телохранителя».

– Ок.

– Я поехал собирать свою банду, пора «реализовать» посмертную волю «Зверя».

– Будь осторожен.

– Само собой. Ты же знаешь: пристегиваюсь в машине и не перехожу улицу на красный свет.

– У тебя ствол есть?

– Есть. Только зачем? У меня же вооруженный бодигард.

Боль утраты не дала уснуть. Анна пыталась найти логическое объяснение смерти внучка и не могла. Мозг подбрасывал идейки, подсознание старалось сложить их в схему, подходящую на первый взгляд, и негодную при ближайшем рассмотрении. Не вина Ксении, что у плода оказался серьезный врожденный дефект, но жалость к ней смешивалась с неким дистанцированием от неудавшейся мамочки. Тревожило, что подобное Анна заметила и в отношении сына к невестке. Семья никогда не фиксированная группа, а кризисы разрушают её, как и время. Один из них назревал прямо сейчас. Люди всегда живут в их потомках, которым со временем освобождают жизненное пространство. И коль скоро обычный ход событий нарушен, и Степа чувствует, пусть неосознанно, это нарушение. Смирится ли с ним? Предложит ли со временем Ксюше вновь завести дитя? Или…