Собачья работа - Лев Пучков

– Кто, кроме Вора, знает обо мне? – не стала слушать Ли.

– Никто. – Леха опять пошевелил пальцами правой руки. – Я больше никому не говорил. Могу поклясться…

– Необязательно, – отказалась Ли. – Я тебе верю – у тебя лицо доброе, лгать ты не можешь. Окажи мне еще услугу – и прощен навеки.

– Так ты не сердишься? – хрипло прошептал Леха, чуть приподняв голову и просияв той частью лица, что не была скрыта под бинтами. – Да все что хочешь… – Он обессиленно откинулся на подушку, пробормотав извиняющимся тоном:

– Слаб я… Какие сейчас от меня услуги? Ты подожди маленько…

– А некогда ждать, – сокрушенно вздохнула Ли, доставая из сумки мобильный телефон. – Я сейчас номер наберу, а ты, когда абонент включится, скажешь ему то, что здесь написано. – Она извлекла из кармана халата листок с текстом и помахала им перед носом у больного. – Договорились?

– Давай, – Леха протянул левую руку. Ли вложила в его ладонь листок и, набрав номер Саранова, поднесла телефон к правому виску травмированного.

– Это Саранов? – тихо поинтересовался Леха. – Почему тихо? Да больной – вот почему… Слушай внимательно: Пес знает, что Гриша не умер. Он знает, где Гриша находится, так что… – Тут он опять заперхал и несколько секунд отдыхал – собирался с силами. – Так что у тебя очень мало времени – скоро он начнет действовать… Кто? Да Леха! Тьфу, зараза – забыл…

Ли отняла телефон от уха больного, отключила его и спрятала в сумку.

– Слушай, я назвался! – часто дыша, пробормотал Леха. – Вот растяпа! И что теперь?

– Это уже ничего не значит, Леха, – успокоила его Ли, вставая и с интересом глядя на капельницу. – Абсолютно ничего. А знаешь, что сейчас имеет значение?

– Что? – насторожился Леха, перехватив взгляд Ли. – Что ты собираешься…

– Имеет значение тот факт, что ты врач, – сожалеющим тоном пробормотала Ли, выдергивая иглу воздуховода из бутылочной пробки. – И потому прекрасно понимаешь, что я делаю… – Ли воткнула иглу – теперь по пластиковой трубке вместе с раствором медленно полз довольно приличный воздушный пузырек эллипсоидной формы. И неотвратимо приближался к игле, торчавшей из вены.

– С-с-сука! – прохрипел Леха, потянувшись левой рукой к правому предплечью. – Да что ж ты…

– Тихо, больной, тебе вредно напрягаться. – Ли схватила Леху за руки, навалилась всем телом – несмотря на слабость, парень нешуточно сопротивлялся, не желая расставаться с жизнью. – Лучше посмотри на эмбол – вот он, все ближе и ближе…

Словно прислушавшись к совету своей мучительницы, Леха повернул голову вправо и впился немигающим взором в коварный пузырек, ртутным шариком скатывающийся по трубке вниз.

– Раз, два, три, четыре, пять… Прощай Леха. – Проследив, как пузырек исчез на срезе канюли, Ли посчитала до пяти и отпустила руки больного. Леха слабо потянулся рукой, рванул из вены иглу – дико вытаращился и дугой выгнулся на кровати. Не желая наблюдать завершение финальной сцены, убийца быстро покинула палату, вышла из отделения, спустилась по запасной лестнице в хозяйственный двор.

– Остались двое, – пробормотала она у больничного гаража, жадно глотая сигаретный дым. – Остались двое…

Докурив, Ли протиснулась в приоткрытую створку гаражных ворот, осмотрелась. С краю, в длинном ряду машин, стояли три новеньких белых микроавтобуса «Хендай», на борту которых красовалась угрожающая надпись «Реанимация». Ли удовлетворенно хмыкнула, прищелкнула пальцами, полезла было в сумку, но вдруг задумалась.

– А который из них? – пробормотала она и прислушалась – откуда-то из глубины гаража раздавались оживленные голоса. Пройдя вдоль стены. Ли обнаружила распахнутую дверь, ведущую в какое-то помещение с верстаками и кучей всяких железяк. За верстаком на табуретах сидели два пожилых мужика, а на верстаке, как полагается в таких случаях, стояли две бутылки водки, два пластиковых стакана и нехитрая закусь.

– Тебе чего, дочка? – поинтересовался один из выпивающих – плотный коротко стриженный дядька в спецовке. – Потеряла кого?

– Ей меня, – безапелляционно заявил второй – звероподобный поджарый мужлан лет пятидесяти, чрезмерно волосатый во всех местах и наделенный ко всему прочему клокастой жиденькой бороденкой. – Ты меня хочешь, майн красючдер? Комон ко мне на грудь – порезвимся при луне… – и добавил что-то вообще неприличное.

– Прекрати, Василии! – урезонил приятеля плотный дядька. – Тут у нас всякие ходят – напорешься на профессоршу, будет мне потом… Так вы что хотели?

– Там три реанимации стоят. – Ли нисколько не смутилась проявлением дружеских чувств со стороны звероподобного. – Если понадобится экстренно перевозить коматозного больного, какая первая поедет?

– Коматозный твой пешком потопает, – весело ответил плотный, убедившись, что Ли вовсе не профессорша. – На этих трех тачках знаешь каких возят? Только самых…

– Если придется перевозить этого самого «самого» – какая поедет? – не желала уступать Ли. – У меня дядька в коме, возможно, скоро повезут… Так что – поедет та, что сразу у входа стоит?

– Дядька у нее… – Плотный покрутил головой. – Нет, первая от входа не поедет – на ней мы с Василием сейчас кое-куда прокатимся. Поедет вторая – она сегодня в плане. А тебе какая разница? Дядьку твоего, если он такая шишка, увезут со всем комфортом, ты на этот счет можешь не беспокоиться.

– Да хочу убедиться, что повезут на нормальной машине, а не на дребезжащем дерьме, которое развалится на первой же кочке, – желчно выдала Ли и, развернувшись, пошла к выходу, не обращая внимания на длиннющую тираду плотного дядьки, которой он разразился, обидевшись на «дребезжащее дерьмо».

Приблизившись ко второй от входа «реанимации». Ли юркнула внутрь, потратив полторы минуты на установку и маскировку трехсотграммовой пластитовой «блямбы», усугубленной миниатюрным радиовзрывателем.

– А посмотрим, как-то оно у нас получится, – пробормотала мастерица ратного дела, покидая больничный двор и усаживаясь в свой «БМВ». – Если соврал, старый алкаш, пристрелю! Вот подожду полчаса, вернусь и пристрелю – нечего симпатичных барышень обманывать…

Ждать пришлось гораздо меньше: через десять минут из больничного двора выскочил «Хендай» с молодым парнем за рулем, врубил сирену и помчался по шоссе в направлении элитарного частного сектора.

– Смотри-ка ты – не соврал алкаш, – удовлетворенно констатировала Ли, рассмотрев номер реанимационной машины и пристраиваясь ей в хвост. – И действительно – только шишек возят.

Вскоре «Хендай» приблизился к усадьбе Толхаева и без остановки въехал во двор – ворота были открыты. Ли остановила «БМВ» метрах в двухстах от усадьбы, на удобном для наблюдения месте. Проследив в бинокль, как из дома вынесли носилки с лежавшим на них человеком и упаковали их в «Хендай», дама возбужденно потерла ладошки. Затем она извлекла из сумки миниатюрный пульт дистанционного управления с двумя утопленными в нем кнопками. Нажала на одну – на пульте загорелась красная точка, вокруг второй кнопки расцвел еле заметный зеленый нимб.