Собачья работа - Лев Пучков

– У тебя там что – волчья шкура? – удивился Рудин.

– Да ничего там нет такого, – растерянно пожала плечами Алиса. – Там халат висит – его Ли надевает, когда приходит.

– Очень, очень странно, – пробормотал Рудин, почесывая за ушами у своей четвероногой подружки. – Эта большая зверюга никогда в жизни ничего не боялась. Она готова с тигром сразиться, если я скажу. Странно…

В воскресенье вечером, просматривая в егерской усадьбе местную телепрограмму, наши приятели с удивлением услышали весьма «своевременные» извинялки главного редактора «Белогорского вестника», который сообщил, что вышла маленькая ошибочка. Дескать, зверски убили господина Толхаева вовсе не вблизи хлебозавода, а у пустыря за хлебопекарней. А это две большие разницы, так что…

– Ах вы, фимозы недоделанные! – скривив лицо, крикнул Рудин на всю усадьбу – егерь Василий чуть со стула не упал.

– «Ошибочка», мать вашу! Нет, парни – вы посмотрите, что творят! Совсем от рук отбились, уроды…

В понедельник с утра выдвинулись к этой хлебопекарне. Данное учреждение не имело никакого отношения к хлебозаводу, носило частный характер – о чем свидетельствовала табличка при входе: «АОЗТ „Белогор-хлеб“ – и располагалось совсем в другом конце города.

Потратив около трех часов на поиски, Рудин решил пройтись с Ингрид вдоль трассы по направлению к выезду из города. И через десять минут получил результат. Они двигались челноком в двадцатиметровой полосе – метрах в шести за кюветом Ингрид обнаружила свернутые в комок тонкие нитяные перчатки, выброшенные из автомобиля, движущегося по трассе. Опытная следопытка вновь преподнесла сюрприз: обнаружив комок, она фыркнула, принюхалась – запах был неясный, давний – и вдруг, прижав уши, зарычала, резко попятилась, прячась за Рудина.

– Старческие маразмы, что ли? – недовольно пробормотал Сергей, разворачивая перчатки и рассматривая их на свет. – Нет, тут не то… Однако если бы… – он не закончил высказывание – поразился мысли, неожиданно пришедшей в голову.

Если бы Ингрид сначала занюхала перчатки, а уже потом халат Ли, висевший в кладовке, можно было бы предположить… Нет, к черту такие предположения! Этак можно до самой невероятной бредятины допредполагаться…

– Чего нашел? – поинтересовался догнавший Рудина Масло, без особого любопытства рассматривая перчатки, чувствовалось, что ему не терпится сказать нечто важное.

– Да так… – Рудин спрятал перчатки в карман и медленно побрел дальше – не давало покоя навязчивое состояние.

– А ты чего такой взбудораженный? – подошел Соловей. – Опять сгенерировал очередную бредовую идею?

– Я вспомнил, где эту бабу видел, – небрежным тоном сообщил Масло, спрятав глаза, чтобы не выдать буйного торжества. – Ну, ту, что на кладбище… Это мать некоего Бухакова. Мы с ним одно время учились в одной школе – он в параллельном был. Потом его перевели – он избил преподавателя физры, прикинь, тогда он учился в седьмом классе. Ну, собрание было – я запомнил, его мамашу приглашали. Характерное лицо такое…

– И что? – подзадорил Соловей.

– Ничего, – невозмутимо хлопнул ресницами Масло. – Потом он вырос и пошел в бандиты…

– Это ты о ком? – врубился наконец Рудин.

– Об улюмовском «быке», – понизив голос, сообщил Масло. – Том самом, которого ты завалил в промзоне. Не того, что в яму скинул, – того Болт погоняло было. А того, что застрелил у джипа. Ты, может, не помнишь… в общем, погоняло у него – Буханка, по фамилии. Это его мать приезжала на кладбище. Интересно – каким боком она к Толхаеву?

– Я прекрасно помню этого Буханку… – начал было Рудин и осекся. Друзья переглянулись. Глаза Масла светились сумасшедшим огнем бредовой идеи, которую его соратники с пол-оборота воспринять ну никак не могли – больно уж заковыристо получалось.

После минуты томительных рассуждений Рудин решительно рубанул:

– Ну его в задницу – этак можно и свихнуться от напруги. Едем – надо убедиться…

На кладбище было пустынно. Добравшись до элитарного сектора, в котором был похоронен Толхаев, наши парни наткнулись на двух престарелых кладбищенских рабочих, прокапывавших канавку вдоль забора.

– Слышь, деды, одолжите лопаты на полчаса, – попросил Рудин, протягивая пятьдесят рублей. – Нам могилку надо немного подправить…

Деды переглянулись, один из них – сухощавый сморщенный зубастик (во рту один зуб – натуральный вурдалак!), – толкнув второго в бок, непонятно произнес:

– Я тебе говорил, Трофим, если началось, не дадут спокою парню… Вы, случаем, не Толхаева могилку подправить хотите?

– Откуда такая осведомленность?! – озаботился Рудин, а соратники мгновенно начали озираться в поисках гипотетических врагов.

– Если ему хотите подправить, да до самого дна – полтыщы, – предложил «вурдалак». – За двадцать минут откопаем и закопаем – аккуратно. И никто не узнает. А вообще-то это уголовное преступление…

– Да ты за кого нас принимаешь, дед… – выступил было Соловей, но хитромудрый Масло перебил его, крепенько ухватив «вурдалака» за хомут. – А что, дед, кто-то уже вскрывал могилу, да? Только не финти, сволочь старая – пришибу!

– А пришибай, – бесстрашно разрешил «вурдалак». – Много вас тут таких ходють. Ежели всем подряд все рассказывать будем, к нам люди перестанут обращаться. Пришибай!

– Отпусти его, – распорядился Рудин, – и так все ясно. Нате, деды, разрывайте. – Он протянул «вурдалаку» пять сотенных купюр. – Только аккуратнее, пожалуйста, хорошего человека тревожим…

Через пятнадцать минут деды сноровисто раскопали уже взрыхленную могилу, вениками очистили крышку, долотом и гвоздодером вскрыли потревоженный гроб.

«Вурдалак» неловко потеснился, посмотрел снизу вверх с прищуром, пригласил:

– Прыгайте сюды, соколики, поглядите…

Прыгать никто не решился – Масло жестом показал, чтобы деды откинули крышку. Деды невозмутимо пожали плечами и откинули. Несмотря на то что все трое ожидали нечто в таком вот духе – не ради прогулки поперлись на кладбище! – результат огорошил. Теперь стало ясно, почему близкие не поторопились украшать усыпальницу такого заметного и богатого человека монументальным надгробием. В гробу лежал Буханка – «бык» Улюма, убитый Рудиным неделю назад на промзоне…

…Зайдя в подъезд. Ли нарочито громко процокала каблуками один лестничный марш, на цыпочках вернулась обратно и спустилась в подвал. Прокравшись по подвалу к четвертому блоку, поднялась в подъезд и, присев у косяка, осторожно выглянула на улицу.

Вообще-то она никогда ранее не проверялась таким образом – достаточно было пройтись у дома и посмотреть по сторонам, чтобы увериться в отсутствии профессионально любопытствующих взоров. Но сегодня… Сегодня Ли показалось, что кто-то прочно сел ей на хвост. Нет, обнаружить соглядатая не удалось – видимо, попался разумный экземпляр, имеющий определенный опыт в организации скрытого наблюдения. Но весь день Ли чувствовала это пристальное внимание: то ли какая-то машина необоснованно долго шла на приличной дистанции сзади, подстраиваясь под режим ее движения, то ли кто-то поспешно сорвался со стоянки, как только она решила отъехать, то ли… в общем, следили тактично, пристально, целеустремленно – уверенность имелась почти стопроцентная.