Казино «Бон Шанс» - Василий Веденеев

Однако Серега не учитывал многого, и присутствие здесь маленького лысого человечка с грустными еврейскими глазами, одетого в белоснежный, туго накрахмаленный профессорский халат, ему ни о чем не говорило. Иначе он не строил бы подобных планов.

— У тебя есть шанс, — потеснив Корейца, выдвинулся на первый план Сан Саныч. — Остальные, дежурившие с тобой в одну смену, уже допрошены с пристрастием, и у них даже взяли кровь на анализ. Догадываешься, зачем? Если ты будешь молчать, мы заставим тебя развязать язык, но после этого не рассчитывай ни на какое снисхождение.

Серега презрительно улыбнулся и отвернулся к стене. Как ловко они его накрыли, как глупого, заснувшего посреди комнаты мышонка стеклянной банкой! Но, может быть, еще не все потеряно?

— Я думаю, он ваш, Израиль Львович, — обернулся Снегирев к доктору.

— Да, — важно кивнул тот, — сразу видно: тип довольно примитивный по уровню интеллектуального развития, но здоровье крепкое. Можно приступать?

— Да, пожалуйста, — кивнул Снегирев, — сегодня обойдемся без лишних церемоний… Последний раз я спрашиваю тебя, животное, ты будешь говорить?!

Он схватил Кларикова за подбородок и повернул лицом к себе. Серега даже удивился, какие, оказывается, сильные, просто стальные пальцы у Сан Саныча, которого он всегда считал гнилым интеллигентом и вообще пенсионером. Кроме того, Молибога постоянно хвастался, что все милицейские умнее, да и подтверждение этому не раз находилось.

— Я дарю тебе последнюю секунду! — медленно чеканил слова Снегирев. — Говори! Тогда дам жить!

«Пугай, пугай, — усмехнулся Серега. — Ничего, я потерплю!»

Слева подошел Мартынов. Ножом разрезал рукав дубленки вместе с костюмом, свитером, рубашкой и бельем, обнажив мускулистую руку охранника.

— Катайте, чтоб без осечек! — приказал доктору злой Пак.

— Не извольте сомневаться, — засмеялся тот и, протерев руку Кларикова спиртом, ловко перетянул ее жгутом и всадил в вену шприц.

Рука сразу словно бы слегка занемела, потом побежали иголочки по пальцам, поднимаясь все выше и выше, и все окружающее постепенно стало терять свой естественный цвет.

— Учти, ты сам это выбрал, идиот, — бросил Сан Саныч, и Серега, чувствуя в ушах гул, как от близко работающих реактивных двигателей, начал проваливаться в душную немую темноту…

Вопреки надеждам Меркулова, сразу улизнуть из казино ему не удалось — когда он уже одетый спускался по лестнице, его сверху окликнул Снегирев:

— Петр Алексеевич! Задержитесь на минутку!

Пришлось подняться наверх. Сан Саныч подозрительно взглянул на объемистый кейс в руке Меркулова и поинтересовался:

— Что это у вас?

В кейсе был электронный стетоскоп. Солгать, что несет личные вещи? А если потребует открыть, подозревая, что там деньги или еще что-нибудь: сейчас, в такой ситуации, когда они все «на взводе», рисковать не стоило, и Петр как можно спокойнее объяснил:

— Прибор. Что-то стал немного барахлить, и я решил посмотреть дома, в чем причина. Может быть, просто немного окислились контакты питания.

— А-а, — Сан Саныч сразу потерял интерес к кейсу и, взяв Меркулова под руку, потянул его за собой.

— Пока тут будут готовить некоторые мероприятия, давайте заглянем в игорный зал. Хорошо, что я вас успел перехватить, — по дороге объяснил он. — Удалось под благовидным предлогом всех удалить, и механики уже начали колдовать с рулетками. Требуется ваша помощь.

Отказаться Петр не мог. Войдя в зал, он скинул куртку и присоединился к двум механикам, молча и деловито разбиравшим рулетку. Снегирев, заложив руки за спину, нетерпеливо прохаживался за их спинами.

Наконец колесо сняли, разобрали и освободили ось, около которой Меркулов сразу же заметил небольшой темный бугорок, скорее всего прикрепленный специальным клеем. Другой нашелся в гнезде оси.

— Вот они, — показал он их Снегиреву и механикам. — Когда поступает сигнал, вращение колеса резко тормозится, и шарик падает в определенные лунки.

— В определенную или в определенные? — тут же уточнил Сан Саныч. — Или по выбору давшего сигнал?

— Полагаю, число лунок, куда может упасть шарик, довольно ограничено, — подумав, ответил Петр. — Но зато диапазон ставок велик: можно ставить на черное и красное, на низ и верх, на несколько определенных номеров.

— Все ясно, — нетерпеливо перебил его один из механиков. — Спасибо, теперь мы знаем, что и где искать.

— Устройства могут располагаться не только около оси, — надевая куртку, предупредил Меркулов. — Будьте внимательны.

— Они постараются, — провожая его до дверей, чтобы открыть их своим ключом, заверил Снегирев. — Благодарю. Надеюсь, к завтрашнему дню прибор будет в полном порядке? Кто знает, не понадобится ли он?

— Я тоже постараюсь, — ответил Петр и с чувством облегчения покинул игорный зал.

«Зная привычки и характер Пака, можно быть уверенным, что тому, кто поставил эти штучки, здорово достанется, — подумал он, спускаясь по лестнице. — Наверняка, они нашли что-то в записях на кассете, но не захотели, чтобы я тоже увидел лица этих людей. Ладно, пусть разбираются сами, а мне нужно поторапливаться».

На стоянке, помня о подарке Арвида, сделанном им Генкину, он внимательно осмотрел машину, прежде чем сесть в нее и включить мотор — слава богу, мины не было. Значит, старый лис не спешит, дает ему еще какое-то время, а сам проверяет подозрения? Или просто еще не созрел для решительных действий?

Через пятнадцать минут Меркулов был на Миусской. В уже знакомом старом доме светилось множество окон, особенно на третьем этаже — они вообще выделялись тем, что в них стояли не обычные рамы, а так называемые стеклопакеты. Надо полагать, офис фирмы господина Кай Фэна именно там, за этими окнами? Пробовать направлять на них лучик лазера просто бессмысленно — зайчик тут же расплывется и начнет «плясать», поскольку китаец не оставит такое уязвимое место без надлежащей защиты от прослушивания. Поэтому Петр выбрал электронный стетоскоп и решил попытать счастья почти наобум, надеясь на русский авось.

Он несколько раз объехал вокруг квартала, пока не нашел удобную стоянку. Заодно осмотрел дом со всех сторон и уже мысленно мог теперь прикинуть план его внутреннего расположения. Раньше ему уже приходилось бывать в домах такого типа постройки. Обычно они имели в середине здания два или четыре лифта, двигавшихся по забранным частой металлической сеткой шахтам, а вокруг них вились широкие, с мраморными ступенями и просторными площадками лестницы.

Справа и слева от площадок, на которых останавливались кабины лифтов, располагались коридоры с жилыми помещениями. А в конце коридоров имелась еще одна неприметная, обычно наполовину застекленная дверь, ведущая на узкую запасную лестницу черного хода — уже не мраморную, с узкими площадками и длинными пролетами. Туда выходили глухие стены помещений. Именно они и интересовали Меркулова.