Чарли-Чарли-Браво - Олег Рыков

Русские почитали, но ничего полезного не нашли, зато посмеялись:

— Шкертня! Гордон Чарльзович, бывало, искуснее поступал: засечет нашу лодку в Аляскинском заливе и шлет открытую благодарность своим противолодочным силам — нам намек про болт с резьбой. А мы намек понимаем: заглотили американцы подставу — можно разводить. А тут — надрались два моряка?! П-ф-ф… Шкертня! Хотя… сообщите в ГлавПУР[70]— пусть встретят этот танкер.

Этот танкер вспомогательного «черного» флота СССР уже вышел из Малаги и взял курс на родину, которая ему нравилась. Не нравились только замполиты, которые от нетерпения прыгали на причале и посылали «молнии» за горизонт:

— Когда на судне последний раз проводилось партсобрание?

— Застрелился ли секретарь парторганизации танкера-предателя?

— Есть ли родственники за границей у провинившегося коммуниста-алкоголика?

— Как допустили швартовку в иностранном порту борт о борт с кораблем ВМС США?

Как допустили? Просто: стояли на топливном причале этого испанского порта, когда буксир приволок и поставил к левому борту ЮЭС Нэйвал шип[71]— танкер ВМС США. Можно, конечно, было его баграми оттолкнуть, но постеснялись. Только приказали вахтенному на юте стоять спиной к империалисту. А империалисты приказали своему вахтенному стать лицом к Вашингтону, к коммунисту — спиной.

Обе стороны сделали трагическую ошибку, бикоз моряки чувствуют все спинным мозгом. Хордовые они и гибкие. Даже политически, если с флотским пьешь. А «пьешь» они спиной слышат.

Вот и американский вахтенный стоял и вдруг, вот ведь, услышал спиной:

— Дринк-дринк-дринк, — якорь-цепи будто звенят.

Нет, ничто не звенело. Это у русского вахтенного были пальцы разведены на 10 сантиметров, а между ними разряд электрический, горящий неоновой рекламой «Дринк Столишная!» Это у русских такой софт-дринк. Нет, сов-дринк. А американцы рекламопадкие. Сэйлор улыбнулся и отрепитовал флажным семафором из пальцев:

— Ньет проублем. 30 мин-нет watch оувер. Хер кам. Эй, и «Столишная» не забудь!

— Понял, брат! — ответили пальцы русского.

Через тридцать две минуты коммунист, сиганув через леера, уже разливал сов-дринк в каюте империалиста, оказавшегося корабельным радистом.

Выпили? Конечно же! За «холодную войну», за здоровье Рэйгачева, за море (три раза) и за баб (семь… на каждого). Нет, песняка не пели — недосуг, так как устроили порносуг. Что ж наш подумал, увидев видеомагнитофон в каюте обычного сэйлора? А кассеты какие!!! Он подумал:

— Счас и я его удивлю!

И добавил:

— Джей Джонович, добро на мой шип!

На своем шипе он достал большую банку с прозрачной жидкостью.

— Таежное виски! — сказал коммунист и поджег налитый стакан для демонстрации качества.

— Джоныч, давай!

Джоныч дал, и планеты закрутились. Перед его глазами кружились яркие звезды испанского неба, сливаясь в кольцо вертолетного винта. Когда слились, он забылся… где он.

А был он в страховочной сетке под трапом своего танкера. Удачно упал — мимо моря. Потом были вызовы в каюту капитана, построение команды на юте и вот теперь еще и приказ командующего: «Категорически запретить общение с экипажами советских кораблей. Провинившемуся радисту снять все денежные премии и запретить сход на берег на месяц».

Командующий поставил точку и вызвал адьютанта:

— Джордж Стивенович, принесите-ка мне карту Токио — район Йокосуки. Пора проверить готовность наших сил в Японии.

Найдя на карте ту улицу и то старое баррио, адмирал улыбнулся украдкой, как лейтенант.