Красные огурцы - Александр Маленков

— К вам, Аслан Зелимханович.

— Кто? — спокойно спросил Аслан, отложил биту и положил руку на кобуру под мышкой.

Юра хотел ответить через щель, но был вместе с дверью вытолкнут внутрь кабинета Анжеликой, не считавшей двери и водителей преградой на своей пути к цели. Покраснев и снова неловко запнувшись о гостью, Юра кое‑как покинул помещение, а гостья одернула слишком тесный замшевый жакет и стала оглядываться.

Кабинет Аслана являл собой помещение без окон, с диванами вдоль стен, огромным низким столом посередине и шестом, соединяющим стол с потолком. Подразумевалось, что те редкие женщины, что посещают сей приют уединенных дум, сразу залезают на стол и начинают танцевать вокруг шеста. Но Анжелика не стала залезать на стол.

— А у тебя уютно, — сказал она.

Аслан почувствовал знакомую слабость при виде энергичной вдовы и загрустил.

— Что же ты пропал? На звонки не отвечаешь…

— Занят был, — мрачно ответил он.

— Ты ж мой трудяга… Кинуть меня решил, да? — пошла в атаку вдова.

— Нет, почему кинуть? Тут такое было… Твой дизайнер одаренный — раскидал моих бойцов. Пять человек. В муку.

— Кто? Антуан?!

— Да. С ментом этим… Но тот хоть мент, имеет право. А твой — вообще пробитый.

Анжелика любила разных мужчин. Красивых, сильных, интересных. Антон был довольно интересным, не то чтобы красивым, но определенно не сильным. Весть о том, что ее возлюбленный раскидал кого‑то в муку, вызвала ощущение тепла где‑то под сердцем. На мгновение ей явился образ Антона в белой блузе со шпагой в руке, протыкающего врагов на ступенях замка… И пара вороных коней… Нет, меринов, меринов, что бы ни значило это слово, нетерпеливо бьющих копытами, чтобы умчать маркизу и ее спасителя…

— И где он теперь? — спросила Анжелика дрогнувшим голосом.

— Пропал. С деньгами. Сам ищу.

Пропал. Вскочил на мерина и умчался с сокровищами, бросив ее на ступенях… Теплое ощущение под сердцем лопнуло.

— Вот гаденыш! То есть денег нет?

— Нет.

Это был неожиданный поворот сюжета. А ведь все так красиво складывалось! Благородные кавалеры разбегались, как тараканы. Снова бедной Анжелике приходилось брать повествование в свои руки. Но на руках у нее был козырь.

— Знаешь, Аслан, я тут стала разбираться с хозяйством после смерти Володеньки, и что оказалось? У нас по всем комнатам камеры наблюдения стоят. Понимаешь?

— Нет.

— Ты так хорошо получился в тот вечер — просто огонь‑мужчина! Такое лицо было, когда свинку мою увидел! Но я, конечно, ментам ничего не показала, у нас же общие интересы, ты не забыл?

Не без труда Аслан понял, что вдова применяет к нему мягкий шантаж.

— Суету не наводи, — сказал он примирительно, — где я его тебе найду? Туда‑сюда искал — нету. Убежал. Ищу.

— Ищи, ищи. Как найдешь — звони. Только не обижай его, он хороший. Чемодан возьми, и все.

Анжелика покинула кабинет, оставив по себе густой, как сладкая вата, запах духов. Аслан рассуждал. Теперь к чемодану с деньгами, метафорическому прянику, добавился кнут — видеозапись его несдержанного поведения в ту неудачную ночь. И это уже действительно походило на катастрофу. Он повертел в руках биту. И если бы это была волшебная бита, заряженная всего одним желанием, Аслан взмахнул бы ею и пожелал только одного — чтобы Антон сейчас появился в кабинете вместе с чемоданом. Но у Биты Спокойствия была другая специализация — дарить покой. Состояние, которое наименьшим образом подходило для поисков подлого дизайнера. «Я найду его. Я найду его, — повторил про себя Аслан. — И когда найду…» Он представил себе, что и как он сделает с Антоном, когда найдет, представил в таких подробностях, что сам испугался.