Записки миллионера - Виктор Ермаков

– Не понял, – протянул я удивленно. – Что значит не положено?

– А вот так! – Как отрезала приёмщица. – Не положено, и всё.

Тут я потерял дар речи.

Старушка прекратила штамповать, подняла голову, поправила очки.

– Что там такое, в чём дело? – спросила она достаточно громко, так как сидела от приемщицы метров в восьми. Её вопрос эхом разнесся в высоте потолков. Приёмщица повернулась к ней и как можно тише произнесла:

– Фалло-о-о-ос-с-с.

– Не поняла, что он хочет отправить? – возможно, по причине плохого слуха, ещё громче переспросила старушка.

– Ну, фаллос, фаллос он хочет отослать на Украину, – чуть громче ответила приёмщица. Старушка замерла, перебирая в памяти знакомые и известные ей слова. Слово «фаллос» там отсутствовало.

Приёмщица, поняв, что скоро вся очередь начнет подыскивать и выкрикивать синонимы слову «фаллос» (а в очереди было человек десять, и у каждого найдётся свой вариант), набрав воздуха и смелости, выпалила на весь зал:

– Член искусственный!

В зале повисла гробовая тишина. Вся очередь устремила взгляды на старушку. Теперь именно от нее зависело, пересечёт искусственный член государственную границу или останется на нашей стороне. Старушка медленно встала, подошла к приёмщице.

– Ну-ка, посмотри в перечне разрешённых и запрещенных товаров, что там написано?

Приёмщица выложила перед собой книжку листов в 50 ,открыв раздел разрешенных к пересылки товаров .Она шевеля губами, водила пальцем по строчкам, затем перелистывала страницу. В разделе разрешённых к пересылке товаров фаллос не значился. Я же был уверен, что и в разделе запрещенных он тоже отсутствовал. Через некоторое время ,я поинтересовался, на какую букву она ищет? На Ф, на Ч или сразу на Х ?

– Вы что там хотите увидеть? Строку: Пересылка фаллосов категорически запрещена? – не выдержал я.

Очередь начинала шуметь. Видно, что этот цирк ей изрядно надоел. Я хотел уже плюнуть и уйти, но вспомнил маленькое, забытое богом село, сидящую у окошка, подперев кулаком щеку, Оксану, ждущую подарочек, и решил не сдаваться.

Первая на компромисс пошла старушка. Она открыла книгу на странице «Подарки» и, тыча в нее пальцем, сказала:

– Ну, как его обозначу? Как подарок?

Очередь одобрительно зашумела.

– Да-а-а. Точно. Подарок.

– Да какой же это подарок? – возразила старушка. – Вот коробка конфет – это подарок, вот… – хотела перечислить старушка что-то ещё, что в её понимании есть настоящий подарок, но женщина из очереди поставила точку.

– Это подарок. Мне муж на 8 Марта подарил такой же.

Старушка хотела вступить в полемику, произнеся, что в её время настоящим подарком был томик Чехова… а это…

Очередь, конечно, интересовало, какие подарки считались наиболее ценными во времена молодости старушки, но более всего её интересовало другое. Когда наконец этот, так сказать, конец будет оформлен, упакован, проштемпелирован и, преодолев все кордоны и препятствия, полетит тому человеку, которому он и предназначался. А уж как его назвать – подарком, игрушкой, рабочим инструментом, да хоть чёртом лысым, – очередь не волновало. Очередь хотела на улицу, домой, в кафе, на работу – только не стоять дыша друг другу в затылок.

– Оформляй, – сказала старушка приёмщице, и вся очередь одобряюще выдохнула. И только один голос нарушил консенсус.

– Конечно, мы же Россия, щедрая душа.

В звенящей тишине, очередь, как по команде «на первый, второй расчитайсь», повернула головы на 180 градусов, устремив взгляды в самый хвост. Истинной патриоткой и противницей разбазаривания всего, что нам и самим пригодится, была женщина лет пятидесяти, обладательница достаточно крупной, если так можно сказать, фигуры. С грудью размером между 4 и 5 и шишкой волос на голове в стиле а-ля Людмила Зыкина. Она стояла подбоченившись, готовая вступить в полемику с любым из нас или со всей очередью сразу.

– А что вы на меня так смотрите? Я что, неправду говорю? За газ они не платят, кредит так и не возвращают, работают в России, не платя налоги. А мы давай ещё и прихоти их будем удовлетворять… Гуманитарную помощь слать. Вот пусть им ихние Яценюк да Ляшко и помогают.

– Гуманнее надо быть, женщина, – послышался женский голос из очереди.

– Только не надо вмешивать сюда политику, – вторил ему другой.

– Хватит, давайте уже оформляйте, развели демагогию, – взвизгнул мужчина в очках.

– Вот именно, – подхватила очередь.

– Да оформляю я, оформляю. И нечего на меня давить! – повысив голос до визга, произнесла приёмщица, сделав нужные записи и положив бандероль на весы.

– Взвесила? Давай я штемпель поставлю, – сказала старушка, вставая из-за стола и направляясь к приёмщице. Приёмщица, повернувшись в кресле, слегка оттолкнулась ногами от пола и покатилась с бандеролью в вытянутой руке ей навстречу. В момент, когда бандероль перекачивала из одних рук в другие, она "сдетонировала". В испуге приёмщица с силой оттолкнулась от пола ногами и покатилась назад, чуть не опрокинув напольные весы. Старушка не по возрасту резво отпрыгнула в сторону, а бандероль упала на пол, жужжа и вибрируя, словно готовая вот-вот взорваться.

– Блин, вибратор это, вибратор, батарейка включилась, – чуть не кричал я, пытаясь успокоить побледневших служащих почты.

– Твою мать, – взвыл кто-то из очереди. – Да когда же всё это кончится? Вы что, издеваетесь над нами? Отправьте вы уже его на Украину или в Украину, хоть на северный полюс к белым медведям. У меня уже обед заканчивается.

Вскрыв бандероль, вытащив и выбросив злосчастную батарейку, вновь запаковав, я сунул её в приёмное окошко. С чувством выполненного обещания вышел на улицу. Первым делом, чтобы окончательно закрыть этот вопрос, я отослал смс Оксане: «Товар ушел, встречай».

По моим расчетам, через пять-шесть дней бандероль должна уже быть на почте Украины. А там и до адресата недалеко. Я уже видел картинку, как по пыльной дороге, вдоль подсолнухов и кукурузных полей едет на велосипеде добрый почтальон, типа нашего Печкина. Подъедет к хате, постучит в оконце, откуда выскочит гарная девчина по имени Марыся и скажет: «Пляши, я Вам х.. привез». Хм, хотя… откуда он знает, что там? На бандероли-то не написано, что внутри. Может, конечно, на ощупь определит. Бандероль-то в мягкой упаковке. Тогда, у Марыси могут быть неприятности на селе. Начнут злые языки судачить: «Марыся-то за х.. москалям продалась, всякую военную тайну в обмен на х.. шлёт». А там, глядишь, за верёвочку потянут, выйдут и на Оксану, а это уже подпольная ячейка. С одной стороны, думаю, до такого абсурда дело дойти не может, но с другой… Почитаешь прессу – волосы дыбом встают . Ладно, разберутся, моё дело маленькое. Обещал – сделал. Сейчас главное – даже не местный почтальон, а Украинская почта. Если уж у нас при отсылке такие проблемы возникли, то что может быть у них – одному богу известно. Тут ведь как дело повернуть. С одной стороны, вроде, личное дело. Хочет и пользуется девчина им, но с другой… От кого посылка? От недружественной стороны. Тут моральный, и даже политический, аспект. Пусть даже фаллос и не натуральный и, скорее всего, китайского производства, но всё равно обидно. Пользуют наших девчин, пусть и опосредованно, но тем не менее. К тому же бесплатно, не за ломаный грош, так сказать. То есть гривну. Обидно. Ладно бы европейцы. Всё-таки не сегодня завтра Украина будет в Евросоюзе, и тогда это будет обычным делом, но сейчас!..