Уилт - Том Шарп

— Чувствуй себя свободным, — сказала она и защемила его этой блядской куклой. Уилт, стоя под уличным фонарем, заскрипел зубами.

Да, а как же Ева? Ну, она теперь ему покажет небо в алмазах. Если раньше с ней было невозможно жить, то теперь жизнь превратится в сплошной ад. Она ни за что не поверит, что не трахал он эту куклу, что не по собственной инициативе он в нее попал, что все это сделала Салли. Не поверит, и все тут. И если бы даже она поверила ему, что в конечном итоге изменится?

«Что ты за мужчина, если позволил бабе такое над собой вытворять?» — спросит она. И что он ей ответит? Что он за мужчина? Уилт и сам не знал. Незначительный маленький человечек, с которым случаются разные вещи и вся жизнь которого сплошная цепь унижений. Наборщики бьют его по лицу, и он же оказывается виноват. Его собственная жена помыкает им, а чужие жены делают из него посмешище. Уилт брел пригородными улицами, мимо домов на две семьи и маленьких садиков, и в нем крепла решимость. Хватит плыть по течению. Надо брать быка за рога. Он перестанет быть человеком, на которого сыплются несчастья. Он возьмет все в свои руки. Пусть только Ева попробует возникнуть. Он покажет, где раки зимуют.

Уилт остановился. На словах все так здорово. У проклятой бабы есть оружие, и она не замедлит пустить его в ход. Покажет он ей, как же. Это скорее она Уилту покажет, да к тому же расскажет о его приключении с куклой всем знакомым. Узнают об этом и в техучилище. При мысли об этом Генри содрогнулся. С его карьерой будет покончено. Он вошел в калитку дома 34 и ключом открыл парадную дверь. У него было чувство, что, если он в самое ближайшее время не предпримет каких-либо решительных мер, он обречен.

Спустя час он был уже в постели, но сон не приходил. Уилт размышлял, как быть с Евой и что надо сделать с самим собой, чтобы он мог себя уважать. А что же было достойно уважения? Уилт сжал кулаки под одеялом.

— Решительность, — пробормотал он. — Способность действовать без колебаний. Мужество. — Странный перечень древних добродетелей. Где их сегодня взять? Как им удавалось превратить таких людей как он, в наемников и профессиональных убийц во время войны? Только тренировка. Уилт лежал в темноте и прикидывал, как можно натренировать себя так, чтобы стать не похожим на себя. Засыпая, он пришел к твердому решению попытаться добиться невозможного.

В семь зазвонил будильник. Уилт поднялся, пошел в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало. Он был жестким человеком, человеком без эмоций. Жестким, методичным, хладнокровным и логичным. Человеком, который не ошибается. Он спустился вниз, съел свою овсянку и запил ее чашкой кофе. Евы дома не было. Она осталась ночевать у Прингшеймов. Это облегчает ему задачу. Плохо, что машина и ключи остались у нее. Не может быть и речи о том, чтобы пойти и забрать машину. Он дошел до поворота и оттуда добрался до техучилища на автобусе. Первой была лекция у каменщиков. Когда он вошел в класс, они обсуждали драку со студентами.

— Там был один студент, весь разодетый, ну как официант. «Не будете ли вы так любезны?» — сказал и он. «Не будете ли вы так любезны и не уберетесь ли с моей дороги?» Так и сказал, а я только и делал, что разглядывал книги на витрине…

— Книги? — переспросил Уилт скептически. — В одиннадцать часов вечера ты разглядывал книги? Не верю.

— Журналы и ковбойские книги, — ответил каменщик. — В этом магазинчике на улице Финч, где всякое барахло продают.

— Там еще есть журналы с девочками, — заметил кто-то. Уилт кивнул. — Вот это больше похоже на правду.

— Ну я и спросил: «Любезен что?» — продолжал каменщик, — и он сказал: «Убраться с моей дороги». Его дороги! Как будто эта проклятая улица его собственность.

— Ну и что ты сказал?. — спросил Уилт.

— Сказал? Ничего я не сказал. Буду я еще на него слова тратить.

— Ну тогда что ты сделал?

— Ну, я дал ему хорошего пинка. Ему прилично досталось, будьте уверены. А потом я смылся. Уж этот выпускник теперь забудет, как говорить людям, чтоб с дороги убирались, это точно.

Класс одобрительно кивнул.

— Они все одинаковые, эти студенты, — сказал другой каменщик. — Решили, что раз у них есть бабки и они в колледж ходят, то и командовать могут. Их всех стоит как следует вздрючить. Это пойдет им на пользу.

«А если пощечины сделать частью воспитания интеллектуала», — подумал Уилт. После своих вчерашних вечерних приключений он чувствовал, что в этом есть рациональное зерно. Он бы с удовольствием надавал по морде половине тех, кто вчера был на вечеринке у Прингшеймов.

— Значит, вы все считаете, нет ничего дурного в том, чтобы избить студента, попавшегося вам на пути? — спросил он.

— Дурного? — переспросили каменщики в унисон. — Что дурного в хорошей потасовке? Ведь студент не старая бабка или кто-то вроде этого. Он же всегда может дать сдачи, ведь так?

Оставшееся от урока время они посвятили обсуждению роли насилия в современном мире. Похоже, каменщики полагали, что насилие — вполне нормальная вещь.

— Я спрашиваю, зачем идти куда-то в субботу и нажираться, если нельзя при этом маленько помахать кулаками? Надо же каким-то образом избавиться от своей агрессивности, — заявил на редкость красноречивый каменщик. — Я хочу сказать, это ведь естественно, верно?

— Значит, ты считаешь, что человек по натуре агрессивное животное? — спросил Уилт.

— Ну да. Вспомните историю, войны и все такое. Только проклятые пацифисты не любят насилия.

С этим Уилт и ушел на перерыв. В учительской он налил себе чашку кофе из автомата. К нему подошел Питер Брейнтри.

— Ну как прошла вечеринка? — спросил Брейнтри.

— Никак, — пробурчал Уилт.

— Еве понравилось?

— Понятия не имею. Когда я встал сегодня утром, ее еще не было дома.

— Не было дома?

— Именно, — подтвердил Уилт.

— Ты позвонил, узнал, что с нею стряслось?

— Нет, — сказал Уилт.

— Почему?

— Посуди, как бы я выглядел, если бы позвонил, а мне бы сказали, что она в койке с абиссинским послом?

— Абиссинским послом? Он что, там был?

— Не знаю и знать не хочу. Когда я ее последний раз видел, она ворковала с этим высоким черным парнем из Эфиопии. Что-то об Организации Объединенных Наций. Она делала фруктовый салат, а он резал для нее бананы.

— По-моему, в этом нет ничего компрометирующего, — сказал Брейнтри.

— Наверное, нет. Только тебя там не было, и ты не знаешь, что это была за вечеринка, — сказал Уилт, быстренько приходя к заключению, что должен дать хотя бы отредактированный отчет о событиях. — Эдакая теплая компания пожилых ребятишек, занимающихся всякими глупостями.

— Звучит ужасно. И ты думаешь, что Ева…

— Я думаю, что Ева надрызгалась, потом ей кто-нибудь дал покурить травки, и она отключилась, — сказал Уилт. — Вот что я думаю: Она, наверное, сейчас отсыпается где-нибудь в сортире на первом этаже.