Мемуары Мойши - Хельга Графф

Наша Элька по полной вкусила прелесть свободы и демократии! Каждую неделю она становилась то блондинкой, то брюнеткой, то шатенкой, а затем и вовсе сделала себе пирсинг на брови и в пупке, а позднее и татуировку на пояснице. Ну, что же, пусть девочка порезвится, думали мы с мужем, не читая ей никаких нотаций. В Германии делать замечания детям не принято. Ребенок имеет право вести себя так, как хочет. Я даже сомневаюсь в том, что какая-нибудь мамаша может дать малышу по попе, поставить в угол или, как апофеоз наказания, выдрать отпрыска ремнем. Но при всем при этом, как бы немецкие дети себя не вели, они почти всегда вырастают нормальными и уравновешенными людьми. Молодежь неагрессивна и приветлива, и от толпы юных немцев мы не шарахаемся, как от наших невменяемых юнцов. Может быть поэтому Элька с удовольствием отправилась в новую школу и уже на следующий день у нее появились немецкие подруги. Господи, я так волновалась за нее перед отъездом, а вот, поди ж ты, совершенно зря!

В утро первого знаменательного дня посещения школы на весь лагерь раздался душераздирающий рев. В припадке билась старшая дочь Гены и Миры капризница Оксана по прозвищу Колебала.

– Не хочуууу!!! Не пойдуууу!!!

Еле-еле всем сообществом успокоили истеричку и выпихнули вместе с Элькой в школу. Я еще раз мысленно перекрестилась: как же мне повезло с ребенком! Однако бочку меда всегда можно испортить ложкой дегтя, вот и с нами приключился неприятный инцидент.

Перед тем, как отправить детей в школу, социальное ведомство на каждого из них выделило деньги на покупку одежды и школьных принадлежностей. Получив часть средств на руки, мы отправились по магазинам, где купили Эльке всё, кроме обуви. У нее очень маленькая ножка, поэтому найти подходящие кроссовки попросту не смогли, решив, что купим их позднее. А когда через неделю захотели получить оставшуюся часть причитающихся Эльке средств, очень удивились, когда строгий сотрудник социального ведомства, показав нам какую-то подпись рядом с нашей фамилией, равнодушно произнес:

– Вам ничего не положено, вы уже всё получили сполна!

Как интересно! Попытки доказать служащему, что такого просто не может быть, ни к чему не привели. Он, отмахиваясь от нас, как от назойливых мух, раздраженно сказал:

– Ничего не знаю, разбирайтесь со своим начальством!

И мы пошли к Шульцу. Господин не дрогнул и прямым текстом намекнул, что если будем выступать и копаться в этой истории, то он сделает так, что у нас возникнут проблемы, и мы… заткнулись, но поняли, что эта небольшая сумма, принадлежащая нам, преспокойно осела в кармане пьяницы. Надо сказать, что начальник был большим любителем «заложить за воротник», видимо, как раз наших копеек ему на выпивон и не хватало. Вот и думаю, не является ли источником инфекции под названием казнокрадство социализм, ведь человек на ответственной должности, рожденный в стране капиталистического порядка, вряд ли сделает столь преступный шаг и будет обворовывать эмигрантов, а тем более детей?!

Прошло пару недель проживания в этих чудных краях, когда приехавшая эмиграционная чиновница заявила, что все, кто ждут документы на постоянное проживание, обязаны доказать синагоге свое…еврейское происхождение. Парадокс! Помню, как тогда в сердцах сказала Левке:

– С ума сойти! Мы приехали сюда по еврейской эмиграции, доказав немецкому ведомству, что мы евреи, а теперь должны доказывать это синагоге?!

Но, по всей видимости, синагога тоже имела с этого навар, иначе бы этой дурацкой проверки, конечно, не было.

Через много лет, когда я решила по совету одной ясновидящей взять еще одно кармическое имя, чтобы жизнь повернулась ко мне лицом, а не показывала постоянно задницу, отправилась в синагогу, к раввину. Думала, если имя будет еврейским, то и жизнь наконец-то улыбнется и щедро осыплет меня с ног до головы своими благами и монетами. Раввин встретил меня сурово. Я объяснила причину своего появления, соврав при этом, что во мне течет иудейская кровь моего отца. Маленько промахнулась! Конечно же, надо было вспомнить про мать, ведь национальность у евреев определяется исключительно по матери. Раввин сразу же зацепился за мой промах и строго заявил:

– Если у вас, дочь моя, отец еврей, значит, вы не еврейка! А для того, чтобы стать еврейкой и получить новое имя, вы должны три года изучать Тору. Потом специальная комиссия примет у вас экзамен, если, разумеется, вы его сдадите… что вряд ли! И все три года, а потом и всю жизнь будете платить синагоге деньги! А как же иначе? – в задумчивости добавил: – Иначе никак!

Я в ужасе вздрогнула: получение нового кармического имени могло вылиться в кругленькую сумму, и, пожав похолодевшими от нашествия испуганных мурашек плечами, с робостью ответила:

– Конечно… обязательно!

А сама подумала: «Ну их, этих еврейцев, пойду к мусульманам». И имам не подвел. Не стал мудрствовать лукаво, а просто провел меня в одну из комнат мечети, спросил имя, которое я бы хотела получить, и, усадив на стул, нашептал мне на ухо молитвы, причем совершенно бесплатно! Господи, как повезло! Процедура продлилась минут десять, не больше, и теперь уже много лет у меня есть другое имя, которое, наверное, и принесло мне, в конечном итоге, удачу. Оказывается, не обязательно родиться евреем, чтобы везение и благосостояние нашли тебя!

В конце августа то ли от хорошего питания, то ли от свежего воздуха, то ли от наступившего в жизни спокойствия случилась незапланированная беременность – то, чего я больше всего опасалась. До этого момента с Левкой были уже две несмелые попытки, но если честно, рожать не хотела (а зря!). Вот только сейчас, когда можно изо всех сил наслаждаться жизнью, нужно будет заниматься пеленками и распашонками. Кошмар!

Если в предыдущие беременности я чувствовала себя ужасно, то в этот раз, кроме отсутствующих женских неприятностей, ничего не говорило о том, что я нахожусь в интересном положении. Как не вовремя!

Обратилась за советом к Рахели Соломоновне, моей пожилой подруге. Она меня разочаровала.

– Надо, Олечка, идти к врачу, это шаг первый. Затем получить разрешение на прерывание беременности.

– Как это разрешение? – не поняла я. – А разве нельзя просто обратиться в больницу?

– Нет! Если разрешения не дадут, тогда придется рожать!

Ну ничего себе! Я пребывала в шоке, потому как была совершенно не настроена на предстоящее материнство!

– А что делать? Как говорить с врачом? Языка-то я не знаю!

– Я помогу, – успокоила меня старушка.

– Вы разве говорите по-немецки?

– Нет, на идиш, – пояснила она.

И действительно, все, кто знал идиш (а сейчас в Израиле в ходу иврит), прекрасно понимали немецкий. То ли идиш был прародителем немецкого, то ли наоборот, но слова и выражения совпадали более чем на девяносто процентов! Договорившись с мужем властной Верочки, поехали к врачу.

В приемной Рахель Соломоновна на понятном языке объяснила, зачем мы пришли, при этом хитро добавила, что у меня сильные боли. С острой необходимостью принимают незамедлительно. Так состоялось мое первое знакомство c мощной немецкой медицинской «машиной». Доктор провел обследование и показал два пальца, из чего я поняла, что срок уже два месяца! Далее (а общались мы с ним полужестами) он поинтересовался моими намерениями. Сообразив, что я собираюсь избавиться от беременности, написал какую-то записку. Потом, выйдя со мной в коридор, все объяснил Рахели. Старушка сказала, что в записке адрес, по которому надо обратиться за разрешением, и мы рванули туда.