Чеченская обойма - Валерий Горбань

— И вы уши развесили, машину сразу не отсекли. А толпа из автобуса потом ее окружила, вас не подпустила, и вы теперь не знаете, что там было, кто там был. И на руках — только труп невинно пострадавшего мирного чеченца, так? Или два трупа?

— Один… раненный, тяжело… его на другой машине в больницу увезли. А другой или в лес смылся, или с этими… из автобуса, смешался.

— Ах, пацаны! Ты кому-нибудь еще так, как мне, рассказывал?

— Никак нет.

— Память хорошая, нервы в порядке?

— Так точно, товарищ…

— У-у-х! У тебя времени много? У меня — нет. Значит, так: оружие вы применили незаконно. В Чечне официально комендантского часа нет. Вы даже по колесам стрелять не могли: по закону нужно, чтобы была угроза другим участникам движения. Стрельбу с их стороны ты теперь никому не докажешь. И автомат ушел, и гильзы уже наверняка подчистили. Если ты еще раз то же, что и мне, расскажешь, следующие показания будешь давать прокурору в тюрьме. Может даже — в чеченской тюрьме. И сидеть тебя сунут в одну камеру с чеченскими уголовниками. И твоих пацанов тоже. Ты понял меня?

— П-понял.

— У тебя помощник с мозгами есть?

— Есть. Старший прапорщик…

— Я сейчас всю эту толпу в автобус загоню и отправлю. Потом скажу, что здесь лишние силы держать не нужно, и БТР из вашей части назад заверну. Тех пацанов, что стреляли, вместе с их автоматами засунь в БТР незаметно, на базу отправь. Вместо них других поставь — из тех, что со мной приехали. Тех, у кого автоматы вычищены, как у кота яйца. И крепких духом, чтобы отбивались за братишек как надо. Документацию с поста — всю в часть. Пусть твой старший прапор с ними едет, командиру все доложит. Автоматы, что стреляли, взорвет, утопит, обменяет — но их в природе быть не должно. Журналы выдачи оружия, книгу нарядов — хоть все заново переписать.

А насчет стрельбы — провокация! Автобус появился, когда вы еще пуляли?

— Нет, «жигуль» уже в кювете лежал.

— Вот и отлично. Запомни: вы даже вверх не стреляли. Это из леса, из-за вашей спины, били по вам и по «жигулю». И пули не ваши, и гильзы не ваши. Говори мало, в подробности не лезь. Не знаю, не видел, не стрелял — в кювете лежал, богу молился. Все понял, или повторить надо?

— Понял.

— Помни, братишка: за тебя только ты сам, твои парни, да твой командир. А против — вся кодла проститутская: там и политики будут, и журналюги продажные, и правозащитники разные. Твою душу сами растопчут, а грешное тело за решеткой сгноят. Так что давай, действуй! И шустри: думаю, местная прокуратура долго не задержится… О-о! Помяни черта — он тут как тут! Ладно, я пошел им зубы заговаривать, а ты крутись, как сказано.

* * *

Чокнутый день подходил к концу.

Змей застрял на посту. Пошел проверять — и застрял. Больно ночь была чудная. Тихо. Ни дыма, ни тумана. Звезды прорезались. Постовые, не забывая время от времени обшаривать в ночник чужие дома, окружающие комендатуру, о своем доме разговорились.

— А у нас уже снег вовсю.

— Батя, наверное, уже крабов трескает. Он до самого льда с моторки краболовки ставит. А чуть ледок — уже пехом. Мать по осени все ругается — не нужны мне твои крабы. Пусть хоть лед нормальный встанет. Утонешь ведь…

— А я бы сейчас куропаточек по сопкам погонял.

— А я — девчоночек по дискотеке…

Тихо тренькнул полевой телефон.

— Командир — вас.

— Слышь, сосед, у меня на девятом блоке ты разбирался?

— Была такая история.

— Зайди ко мне. Дело есть.

Соседи располагались рядом, в трехэтажном здании школы. Не очень полезное для здоровья дело — в ночном Грозном по чужой территории бродить. Но у первого же поста Змея встретил офицер-вэвэшник, уверенно проводивший его через непролазные лужи по скользким мосткам.

— Вам сюда. Разрешите убыть?

Дневальный, рыжий пацан в необтертой еще форме, старательно завопил:

— Командир батальона, на выход!

Из класса, служившего старшим офицерам и штабом, и спальней, и столовой, поспешно вышел комбат.

— У, как ты шустро!

— Да твой Сусанин, похоже, в темноте как кошка видит. Еле поспевал за ним.

— Ну, здоров, сосед. — Комбат пожал Змею руку. — Проходи, гостем будешь. Мои ребята специально для тебя стол накрыли.

— Крестник лопоухий постарался?

— Крестник твой уже в Моздоке, а завтра дома, в полку, будет вместе со своими пацанами. Нечего им здесь торчать, гусей дразнить. С наскока их не взяли, а теперь уж не достанут. — И вдруг порывисто притянул Змея к себе, обнял крепко за плечи: — Ну, пошли, ментяра мой дорогой, пошли, братишка, пошли!