Флотская богиня - Богдан Сушинский

— Идите, идите, ефрейтор, — тут же спохватился полковник, понимая, что не имеет права задерживать десантницу. — От имени командования полка выражаю благодарность за геройскую службу, — козырнул он в ответ на честь, отданную Гайдук.

На какое-то мгновение они сцепились взглядами, мысленно припадая друг к другу.

— Кстати, благодарность постараемся выразить письменно, на имя командира бригады, — уточнил новоиспеченный начальник штаба, демонстрируя, что к обязанностям своим уже приступил.

«Наверняка решил, что я прихожусь командиру полка каким-то родственником», — подумала Евдокимка, пытаясь простить капитану его вторжение в их прощальную минуту.

У входа в казарму она наткнулась на группку солдат во главе с сержантом Ворожкиным.

— Почему с вами только трое? — на минутку задержалась возле них Евдокимка. — Насчитывалось, помню…

— Двоих потеряли, — молвил сержант. Левая рука его была обмотана какой-то тряпкой вместо бинта. — Что обидно, уже при отходе. Немцы вдоль речушки прорвались…

— Помню. А почему здесь прозябаете? Бесхозными остались? Могу попросить командира полка Гребенина, чтобы…

— Мы еще там, в деревне, ничейными были. Наш отдельный автомобильный батальон почти весь погиб. Может, кто и выжил, да только где сейчас? А командиров точно нет. Словом, ваш капитан Корягин тебя уважает, поговори с ним, пусть и нас тоже в морские пехотинцы запишет. Воевали-то вместе.

— Таких гвардейцев — и не зачислить в морскую пехоту?! — уже на ходу обронила Евдокимка. — Непорядок!..

— Опять разгильдяйничаем, ефрейтор Гайдук? — упрекнул ее комбат, стоя перед поредевшим строем десантной группы. Он был явно чем-то взволнован. — Лично накажу!

— Ефрейтор Гайдук был задержан командиром стрелкового полка полковником Гребениным, — сообщил старшина Климентий, очевидно, расспросив об этом кого-то из бойцов. — Полковник благодарил сержанта за его снайперскую службу.

— К себе небось переманивал, — проворчал Корягин. — Скажи ему, что зря якорь травит! — и тут же подал команду: — Смирно, равнение направо!

Причина его волнения стала понятна, когда из «Красного уголка» вышел командир бригады полковник Савчук.

— Бойцы, морские пехотинцы, десантники! Любые потери, это — потери… — мрачно произнес комбриг, после того как Корягин зачитал перед строем списки погибших и попавших в госпиталь. Их десантная группа потеряла пятерых бойцов убитыми и шестерых — ранеными. — Однако командование корпуса и армии признало, что та сложнейшая задача, которая была поставлена перед вашей группой, выполнена. Причем блестяще, с минимальными для подобных операций потерями, — резко повысил он голос, как будто полемизировал с кем-то. Грузными шагами властного, но предельно уставшего человека, полковник дважды промерил длину шеренги десантников. Сейчас ему хотелось сказать очень многое из того, о чем он передумал за время, пока группа находилась в рейде. — Капитан Корягин, сегодня же, к вечеру, подать списки бойцов для поощрения! Кстати, вы с восхищением говорили мне о своем снайпере…

— Так точно. Ефрейтор Гайдук, выйти из строя. Вот он. Все время на острие, на самых опасных участках. Вывел из строя не менее взвода и вообще держал противника в страхе.

Полковник приблизился, взглянул в голубые глаза юного бойца, показавшегося ему совсем еще мальчишкой…

— Спасибо за службу, сынок. Ты — настоящий солдат… Представить к ордену Красной Звезды и к званию младшего сержанта!

— Служу трудовому народу, — негромко, срывающимся голосом проговорила Евдокимка.

— Во, братцы! Я же говорил, что Гайдук наш в маршалы метит, — не удержался Аркашин.

— Моли бога, чтобы он взял тебя, тараньку голопристанскую, в денщики, — вполголоса парировал Климентий.