Досье генерала Готтберга - Виктория Дьякова

Вслед за гибелью следователя произошло еще несколько таких же странных случаев. Без всякого сомнения, снова ощущалась кровавая поступь репрессий. Понимая, что надо как можно скорее отойти в сторону, Лиза стала писать рапорт за рапортом, намереваясь уйти со службы. Она ссылалась на занятия в консерватории, даже выхлопотала ходатайство Шостаковича, которое и сыграло решающую роль.

В сорок седьмом году было получено «добро» на демобилизацию, и обе сестры Голицыны вернулись в Ленинград окончательно. Наташа сразу поступила работать в Пушкинский дом и сдала экзамены на филологический факультет университета на вечернее отделение. Лиза вернулась к занятиям с мастером. Вскоре она все-таки получила диплом и поступила в аспирантуру к Дмитрию Дмитриевичу. Время было тяжелое, надо было работать. И с одобрения мастера Лиза по вечерам стала заниматься музыкой с детьми в Доме пионеров.

Дом пионеров располагался на углу Фонтанки и Невского, до революции это был дворец великих князей. Здесь великий князь Николай Павлович узнал о смерти своего старшего брата Александра и отречении второго брата, Константина. Здесь губернатор Санкт-Петербурга генерал Милорадович доложил ему о восстании на Сенатской площади. Но прошлое было зачеркнуто навсегда, никто о нем не вспоминал, во дворце веселились дети рабочих и крестьян. Лиза выбрала Дом пионеров потому, что он находился прямо напротив дворца Белозерских, и каждый вечер, поправляя фальшивившего ученика, она смотрела в окно на этот дом и думала о Кате. Она все чаще приходила к мысли, что ей все-таки надо навестить ее, как бы опасно это ни было.

Вскоре появился Орлов. Он тоже уехал из Германии, его направили на учебу в академию, в Москву. При первой же возможности он явился в Ленинград, к Лизе. Однажды утром в дверь позвонили. Сквозь сон Лиза слышала, как Фру, недовольно ворча, мол, кого еще принесло в такую рань, пошла открывать дверь.

— Вам кого? — спросила она требовательно.

В ответ Лиза услышала голос Орлова:

— Мамзель, позвольте пройти, я к Лизавете Григорьевне. Она здесь живет?

— Чего? Чего? К Елизавете Григорьевне? — проговорила Фру возмущенно, обращение «мамзель» ей явно не понравилось. — А вы кто такой, простите?

— Фру, кто там? — спросила Лиза из своей комнаты и набросила халат, встав с постели.

— Да военный какой-то, твердит, что ты ему нужна, — Фру приоткрыла дверь, но Орлов отстранив ее, уже вошел сам.

— Куда, куда! — воскликнула Фру, всплеснув руками. — Разве к женщине так можно!

— Мне можно, — отмахнулся от нее Орлов.

Фру глубоко вздохнула и даже покраснела от обиды.

— Лизка, вот и я! — не обращая внимания на гувернантку, Орлов подхватил Лизу на руки и принялся кружить по комнате. — Лизка, Лизка, красавица моя!

— Ох, дева Мария, что сделаешь? — Фру деликатно вышла и прикрыла за собой дверь. — А это кто такая? — Орлов поставил Лизу на пол и показал пальцем на то место, где только что стояла Фру. — Очень строгая дамочка.

— Это моя воспитательница, Алеша, — ответила Лиза, рассмеявшись. — Помнишь, я рассказывала тебе, что она заменила нам с Наташей маму, когда та умерла. Потом я потеряла ее в сорок первом при бомбежке. А она, оказывается, выжила и ждала нас здесь, в Ленинграде.

— А как ее зовут? — осведомился Орлов деловито. — Надо бы познакомиться поближе, все-таки одной семьей будем жить.

— Ее зовут Фру.

— Как, как? — Орлов чуть не выронил фуражку из рук. — Что это за лошадиное имя? — спросил он недоуменно. — Мне кажется, я читал у какого-то писателя, там лошадь была Фру-Фру… Или ошибаюсь?

— Не ошибаешься, только очень прошу тебя, потише, — Лиза одернула его. — У Толстого в «Анне Карениной» лошадь Вронского звали Фру-Фру. Но к нашей Фру это не имеет никакого отношения. Фру — просто сокращение от ее полного имени.

— А полное имя у нее как? — поинтересовался Орлов живо.

— Франкония Михайловна, — ответила Лиза. — Так и называй ее и очень прошу, — она молитвенно сложила руки, — без всяких этих издевочек насчет Фру-Фру. Она обижается, а я очень люблю ее. Мне не хотелось бы ее огорчать.

— Ладно, договорились, — согласился Орлов, но все же не удержался, заметил: — Странное имя какое-то, Франкония, не русская, что ли?

— Француженка, — ответила Лиза сдержанно, — родом из Лиона, приехала еще до революции. Можно сказать, в прошлом веке. Еще есть вопросы?

— Пока нет, — Орлов примирительно поцеловал Лизу в губы, но все-таки не утерпел, съязвил: — Там у них в Германии, кажется, какие-то земли есть с таким названием, я по карте помню, вроде верхняя Франкония, нижняя Франкония. Твоя Фру-Фру к этому никакого отношения не имеет? Может быть, она принцесса замаскированная? — но заметив, что Лиза вот-вот рассердится не на шутку, спросил: — А Наташка где? Дома?

— Конечно, дома, — ответила она и предупредила строго, как только умела: — Я тебе все сказала насчет Франконии Михайловны, повторять не буду.

— Да, ладно, ладно, понял я, — Орлов обнял ее, прижимая к себе. — К Франконии Михайловне со всем уважением, не сомневайтесь. Даже пошутить нельзя. Значит, ясно, — заключил он, осматриваясь, — это наша комната? Здесь жить будем? А то, если хочешь, Лиза, поехали к моей матери, в деревню Силки на Владимирщине, это тоже неплохо. Свежий воздух, река опять-таки.

— Ну, какая деревня, право, Алеша? — упрекнула его Лиза, усаживаясь на постель. — Я же в аспирантуре учусь. У самого Шостаковича. Я не могу бросить, ты же знаешь.

— А я и не возражаю, — легко согласился он и сел рядом. — Питер, так Питер. Пока. А вот академию закончу, в Питере меня никто не оставит, придется в гарнизон ехать, Лиза. Так что готовься.

В дверь постучали.

— Она? — Орлов подмигнул Лизе. — Вежливая какая.

— Да, да, можно, — дернув его за руку, разрешила та.

Фру приоткрыла дверь, спросила:

— Может быть, гостю чаю предложить?

— Да, очень хорошо, дорогая Франкония Михайловна, — Орлов бодро ответил за Лизу. — Чайку было бы очень кстати теперь. Позвольте представиться, Орлов Алексей Васильевич, — он протянул Фру руку, — полковник, с бывшего Второго Белорусского. С Елизаветой Григорьевной с самого Сталинграда вместе. Так что понимайте, — он подмигнул Фру, и поскольку та растерялась, сам взял ее руку и крепко пожал.

— Это правда, Лиза? — спросила Фру даже испуганно, — ты мне ничего не говорила…

— Алексей, не надо пугать Франконию Михайловну, — Лиза строго посмотрела на Орлова. — Нельзя же так, сходу. Она уже пожилой человек, чувствительный. Сейчас попьем чаю, обо всем поговорим обстоятельно. Фру, накрой стол, пожалуйста, — попросила она гувернантку. — Не волнуйся, не все так плохо, как ты подумала. А ты, Алексей Васильевич, помоги Франконии Михайловне, — почти приказала Лиза Орлову. — Выйди: мне одеться нужно.

— Хорошо, как скажете, — Орлов одернул китель и, нисколько не смутившись, подхватил Фру под руку. — Идемте, мадам, я готов. Все, что угодно, Франкония Михайловна: порезать, покрошить, размять, мелко, крупно — можете на меня рассчитывать.