Кровавый кошмар Восточного фронта. Откровения офицера парашютно-танковой дивизии "Герман Геринг" - Карл Кноблаух

«Если «Иваны» со своими танками отступают перед нами, вооруженными кое-как, — думал я, — то охват со стороны Гумбинена в направлении Гросвальтерсдорфа и из Гэлдапа в северном направлении удался». Русские отступали так быстро, словно хотели побыстрее вынуть свою голову из петли. Батальон продолжал идти дальше на юг. Через час мы стояли у Эрленгрунда. Здесь тоже стоял запах пожара и разорения. На выходе из деревни мертвый русский был раскатан по дорожному покрытию. Машины его отступающих земляков раздавили его в лепешку. Я постарался не наступать на это. Стояла ужасная вонь.

Около 18 часов (уже стемнело) мы дошли до Шварценау и южнее его заняли оборону фронтом на Роминте. Штаб разместился в отдельно стоящем дворе юго-западнее Шварценау. Меня вызвал командир. Впервые капитан Тойзен нашел время, чтобы поговорить о моей будущей службе:

— Лейтенант Кноблаух, расскажите, пожалуйста, коротко о своей военной карьере: войсковых частях, участии в боях…

Я коротко рассказал о своей предыдущей службе. Командир меня не прерывал. Когда я закончил, он сказал, раздумывая:

— Отрадно, что вы не только летчик! Завтра, если ничего не помешает, примете саперный взвод 4-й роты.

Мы выпили красного вина из металлических кружек. Мой испытательный срок закончился. Один за другим приходили посыльные из рот. Батальон теперь оборонял участок между Дакеном и Шварценау. После больших потерь за последние дни главная линия обороны была едва занята.

25 октября.

Вскоре после полуночи. Я иду в полной темноте. Перед фронтом батальона относительно спокойно. УДакена то и дело взлетают ракеты. Южнее нас, должно быть, у Гольдапа горизонт вспыхивает как при отдаленной грозе.

После обеда я принял саперный взвод, скорее, его остатки. Познакомился с людьми. Распоряжений никаких давать не пришлось. Саперный взвод — резерв командира батальона.

26 октября

Советская артиллерия обстреливает наши позиции.

15.00. Посыльный 2-й роты затопал у двери:

— Господин капитан, лейтенант фон Майер ранен в оба глаза и больше ничего не видит!

Капитан Тойзен встал:

— Лейтенант Кноблаух, принимайте роту. Посыльный отведет вас и приведет сюда Майера.

Я застегнулся, взял шлем и отправился. Посыльный шел впереди. По придорожной канаве мы дошли до Шварценау. То и дело приходилось укрываться от пулеметных очередей. В одном из домов на окраине был командный пункт лейтенанта фон Майера. По узкой лестнице мы спустились в подвал. Майер лежал в старом кресле, перед ним стоял стол, на котором горела восковая свеча. Он услышал, как мы вошли, и узнал меня по голосу:

— Как вы знаете, господин Кноблаух, я больше не вижу. Но меня успокаивает мысль, что именно вы примете вторую, к которой я успел привязаться.

Майер, держа глаза закрытыми, указал мне на карту с нанесенными позициями роты. Командный пункт находился на ее левом фланге. Позиции проходили перед дорогой Дакен — Шварценау на юго-восток. Пять солдат, лежавших на старых матрасах в подвале, — единственный резерв роты. Я поблагодарил за указания и попрощался с Майером. Посыльный повел его на КП батальона. Я остался один на один со своими обязанностями. Советская артиллерия обстреливала Шварценау. Кругом все гремело и трещало. Соседние дома горели. Едкий дым резал глаза. С посыльным я вышел наружу, и языки пламени охватили нас. Стрелковые ячейки располагались далеко друг от друга, сплошных траншей не было. К северо-востоку от нас шел бой.

19.00. Я сидел над картой и думал, что делать, если русские перейдут в наступление. Послышались шаги по подвальной лестнице. Появился посыльный:

— Вы командир 2-й роты?

— Да. Что такое?

— Господин лейтенант, батальон сегодня ночью переходит в наступление. Здесь письменный приказ командира батальона.

В свете свечи читаю: «…27 октября в 1.00 батальону покинуть занимаемые позиции и переместиться на 500 метров восточнее в готовности к атаке. Атаку начать на рассвете при поддержке штурмовых орудий. В ходе атаки перейти имперскую дорогу № 132 и выйти к Роминте…»

Я вызвал своего посыльного и отправился с ним на обход позиций, чтобы проинформировать людей и подготовить роту к атаке. Незадолго до полуночи я снова сидел в своем подвале в Шварценау. Осталась пара минут до часа ночи. Я вышел с управлением роты наружу. Надо было привыкнуть к темноте. Мы шли от окопа к окопу и собирали остатки роты. В 30 метрах передо мной в качестве охранения крались два моих солдата, мы шли за ними, поглядывая налево и направо, с оружием на изготовку.

На имперской дороге в 300 метрах впереди нас взлетали осветительные ракеты русских.

На нашей стороне в темноте что-то происходило. Может быть, это «Иваны». Я приказал роте остановиться и залечь в укрытие. Дальше пошел осторожно один и наткнулся на дозорного. Он схватил меня за руку и показал вперед в темноту.

Мы подождали несколько минут. Я услышал тихую немецкую речь. Кажется, сейчас произойдет огромное свинство. Кто перед нами? Наши или свинские собаки из комитета «Свободная Германия», пошедшие на службу к советам и чьи делишки многим камрадам уже стоили жизни?

Я услышал приближающиеся шаги, приглушенные мягкой пашней. Солдат рядом со мной и я приготовились к стрельбе с колена. Ничего не было видно. Шаги приближались. Наконец я решил все прояснить:

— Стой, кто идет?

— Не стреляйте, немцы, — послышалось в ответ.

Из темноты к нам вышло три тени. Я недоверчиво держал палец на спусковом крючке.

Передо мной стояли фельдфебель и пара солдат из соседней роты. Я тоже дал себя узнать, и узнал, что подготовка батальона к атаке в эту необычно темную ночь провалилась. Роты перемешались. Нам еще повезло, что мы не открыли друг по другу огонь.

Фельдфебель получил задачу отвести роту на старые позиции у Шварценау. Я ему не завидовал.

Я пошел к своим людям и отвел роту обратно в Шварценау. Заняли прежние ячейки. Я спустился с людьми из управления роты в подвал, где был командный пункт.

2.50. Нервное напряжение начало спадать. Я почувствовал, насколько устал.

У входа в подвал я услышал голоса, и сразу после этого передо мной оказался начальник оперативного отделения штаба дивизии. Я попытался доложить. Майор Швайм махнул рукой и сел на ящик. Показав на карту, он спросил:

— Скажите, как могло произойти перемешивание при выходе на исходные к атаке?

— Не знаю, господин майор. До исходного рубежа атаки я не дошел.

— Ну, это ясно. Все придется повторить. В 4.00 вам быть на исходном рубеже. Все остальное остается так, как в приказе! Вопросы?

— Вопросов нет, господин майор.

Начальник оперативного отделения встал, отдал приветствие и поднялся по лестнице. Мы снова остались одни. Ротный фельдфебель спросил: