Уничтожить Париж - Свен Хассель

— Как вы узнали, где найти нас?

Никакого ответа. Француз повторил вопрос. Гестаповец молча закрыл глаза.

— Как вы узнали, где найти нас?

Француз ударил его ногой в живот так сильно, что он снова потерял сознание.

— Твоя техника никуда не годится, — раздраженно сказал Легионер. — Так он умрет раньше, чем ты получишь от него сведения.

С неизменной сигаретой во рту он наклонился над криминальсекретером и плеснул ему в лицо водой. Налитые кровью глаза открылись снова.

— Так-то лучше, — сказал Легионер. — Слышишь меня?

Гестаповец слабо кивнул.

— Кто дал тебе адрес? — спросил Легионер. — Советую говорить, потому что, хотя я терпеть не могу насилия, терпение у меня на пределе, а мы уже четыре раза задали тебе этот вопрос. Если немедленно не ответишь, придется прибегнуть к твоим же методам.

Молчание продолжалось. Мы стояли вокруг с мрачным видом, и Легионер наконец вздохнул.

— Что ж, думаю, тебе будет любопытно оказаться в противоположной роли… Малыш, держи его покрепче.

Легионер неторопливо вынул сигарету изо рта и поднес огонек к ноздрям гестаповца. Мучительный вскрик, неприятный запах горелой плоти. Легионер улыбнулся.

— Поджарено в самый раз… Сейчас припечем другую сторону.

— Золотые зубы у него есть? — спросил Порта.

— Ну и что, если есть? — воинственно спросил Малыш. — Я имею такое же право на них, как и ты!

— Тихо вы! С этим разберетесь потом.

Легионер оттолкнул обоих. Потом внезапным ловким движением схватил правую руку гестаповца и неторопливо сломал ему палец. Я скривился при этом звуке, а криминальсекретер завопил снова и стал корчиться на полу.

— Ну? — негромко спросил Легионер.

Никакого ответа. Малыш подошел и прижал одну руку гестаповца сапогом к полу. Постепенно усиливал нажим, пока мучительные крики жертвы не заполнили комнату. Легионер властным жестом велел Малышу отойти.

— Ну, герр Бройер?

Наконец выдержка изменила гестаповцу. Он негромко произнес имя и адрес женщины.

— Вам это что-нибудь говорит? — спросил Легионер, повернувшись к французам.

Трое оживленно закивали и обвиняюще посмотрели на четвертого.

— Конечно, говорит! Это женщина, с которой встречался Жак. Мы не раз говорили, что доверять ей нельзя. Теперь мы знаем наверняка — и это объясняет очень многое.

Один из жандармов неожиданно засмеялся. Малыш с бранью бросился к нему и принялся колотить его головой о стену. Старик, до сих наблюдавший в угрюмом молчании, шагнул вперед и схватил Малыша за плечо.

— Господи, оставь его! Хватит насилия!

— Прекрасно, — ответил Порта, — но мы не можем позволить им побежать в управление, так ведь?

— К черту это! — гневно крикнул Старик. — Кто мы, обыкновенные убийцы?

— Нет, но и не святые! — резко ответил Порта. — Я не собираюсь совать голову в петлю из-за этой гнусной швали.

Старик резко повернулся и вышел из комнаты. Хлопнула дверь, застучали шаги вниз по лестнице. Мы постояли в неуверенности, а потом по знаку Легионера вышли следом за ним. Пленники остались с Гюнтером и тремя французами. Едва мы вышли на улицу, послышались выстрелы. Теперь, когда все было кончено, у меня отлегло от сердца, но я был доволен, что там остался Гюнтер, а не я.

Вскоре мы все встретились в баре на бульваре Сен-Мишель, чтобы завершить вторую сделку, и Порта сунул во внутренний карман большую пачку банкнот, не скрывая удовлетворения.

— Что сталось с нашими пленниками в конце концов?

Гюнтер пожал плечами.

— Мы затолкали их в шкаф и заперли дверцу. Они пробудут там в целости и сохранности до конца войны, если какой-нибудь назойливый тип не вздумает сунуть туда нос.

— Лично я, — сказал Старик, — кончаю с такими делами. На меня больше на рассчитывайте.

— На меня тоже, — сказал Хайде.

Старика, естественно, волновала этическая сторона дела; Хайде же беспокоился о своей карьере. Порта пожал плечами.

— Как знаете. Принуждать вас никто не будет. И чем меньше будет участников дележки, тем больше достанется остальным. Во всяком случае, я смотрю на это так… И если кто захочет последовать их примеру, ничего не имею против.

Мы расстались с французами, и все отделение отправилось в казармы. Без меня. У меня было назначено свидание с Жаклин в ее квартире на авеню Клебер. Она ждала меня. Печальная и несколько испуганная.

— Все это безумие, эти убийства… — сказала она. — Становится хуже, чем когда бы то ни было. Никто уже не доверяет друг другу. Куда ни пойдешь, повсюду слышишь рассказы о людях, которых застрелили на улице, задушили или зарезали безо всякой причины.

— Долго это продолжаться не может, — успокаивающе сказал я. — Война почти окончена. Наши войска отступают по всей Европе — даже здесь, в Париже, большинство генералов пакует чемоданы.

Я рассказал ей о наших ночных приключениях, о спекулятивных сделках, расстреле пленников. Жаклин содрогнулась и в отчаянии покачала головой.

— Понимаешь, о чем я? Весь мир словно сошел с ума. Даже вы. Продавать оружие, которое будет использоваться против ваших. И, возможно, против вас же самих! Какой в этом смысл? Убивать людей ради денег, убивать, чтобы они молчали, убивать все время; сейчас столько убийств, что человеческая жизнь не имеет больше никакой ценности.

Жаклин налила мне большую порцию виски, пошла в ванную и вышла оттуда в японском кимоно. Села рядом со мной на диван.

— Знаешь, что я видела вчера? Несколько ваших солдат расстреляли на улице калеку.

Я пожал плечами. Что можно было ответить, какой вопрос задать? Кого теперь интересовало, почему одни люди убивают других?

— Твои друзья меня недолюбливают, — продолжала Жаклин. — Как думаешь, они убьют меня?

— Господи Боже! — сказал я, потрясенный ее вопросом. — С какой стати?

Она печально улыбнулась.

— Глупый вопрос! Людям больше не нужна причина для убийства. Они просто убивают, когда им захочется. И, может быть, причина у твоих друзей есть: мы любим друг друга, а влюбленные могут быть опасны.

Я задумчиво уставился на ее стройное тело под расшитым шелком кимоно. Глаза Жаклин были туманными, полузакрытыми, и я понимал, что она слегка пьяна. Она засмеялась, закинула ноги на диван через мою спину и вытянулась.

— Давай напьемся, — сказала она. — До умопомрачения… Что еще делать в конце концов?

Неожиданно Жаклин подалась вперед, обняла меня и потерлась щекой о мою щеку.

— Я люблю тебя, Свен. Ты это знаешь? Люблю… И не к месту добавила. — Меня грозят убить, потому что ты бываешь здесь.