Дьявольский полк - Свен Хассель

— Я попал ему прямо в ухо! — восторженно крикнул Хайде. — У этого охламона были две полоски на каске.

Стрелял он разрывными пулями.

— Идиот чертов! — выкрикнул лейтенант Фрик, ударив по винтовке.

Хайде бросил на него презрительный взгляд, прижал винтовку к плечу, и раздался еще один выстрел.

Мы увидели, как лейтенант вскочил, и подумали, что он бросится на Хайде.

— Выстрели еще раз, и я подам рапорт о твоем неповиновении! — яростно выкрикнул он.

— Слушаюсь, герр лейтенант, — насмешливо ответил Хайде. — Может, мне передать ваш приказ противнику, а потом вы организуете футбольный матч на рыночной площади Кассино? Может, нам разрядить оружие и выбросить гранаты, герр лейтенант?

Лейтенант Фрик прищурился.

— Унтер-офицер Хайде, я знаю, что ты образцовый солдат, лучший в немецкой армии. Знаю, что у тебя есть связи в партии. Но, кроме того, ты самый гнусный убийца, какого я только встречал. Ты и этот гнусный мундир, который ты носишь, превосходно сочетаются. Ты — украшение гвардии своего фюрера.

— Трусишь? — засмеялся Хайде.

Лейтенант Фрик быстро нагнулся, схватил котелок со спагетти, которые Порта готовил на спиртовке, и швырнул содержимое в лицо Хайде, заставив его попятится с удивленным рычанием. Не меняя выражения лица, поставил котелок рядом с Портой и схватил Хайде за грудки.

— Слушай, унтер-офицер Хайде, теперь можешь доложить, что твой командир поднял на тебя руку, делал предательские заявления, насмехался над немецким мундиром и оскорблял фюрера. Этого будет достаточно, чтобы повесить меня пять раз.

После этого повернулся и побежал к майору Майку, который сидел в соседней воронке, давя вшей.

— Вы мои свидетели! — истерически выкрикнул Хайде, смахивая спагетти с лица.

— Свидетели чего? — вызывающе спросил Порта.

— Не прикидывайся дураком! — заорал Хайде. — Ты слышал, как он сказал, что мы проиграли войну, и я заставлю тебя подписать мой рапорт, вот увидишь. Я добьюсь того, чтобы эта паршивая тварь болталась в петле.

— О чем, собственно, речь? — спросил Барселона. — Лейтенанта я не видел, хотя все время находился здесь. Малыш, видел ты лейтенанта?

Малыш вынул изо рта кусок колбасы.

— Лейтенанта? Видел, но давно.

— И потом, скажи, — заговорил, вставая, Порта, — как, черт возьми, понимать эту наглость: взял мои спагетти и вывалил себе на голову? Придется ответить. Там были кусочки свинины и томатный соус. За них ты расплатишься! Давай сюда свои «грифы» и сигареты с опиумом.

— Плевать мне на твои спагетти, — ответил в ярости Хайде. — Я собственноручно сверну шею этой офицерской твари. — И огляделся, ища более покладистых свидетелей. Указал на падре Эмануэля, сидевшего в углу рядом с Орлом. — Падре, посмеете вы поклясться святым крестом Иисуса Христа, что не слышали, как он оскорбил фюрера? Предупреждаю, это дело будет разбирать трибунал. Не лгите, падре. Вы член Святого ордена.

Падре широко улыбнулся и склонил голову набок, придав себе совершенно идиотский вид.

— Стало быть, Хайде, ты стащил спагетти Порты и вывалил их себе на голову?

Хайде вставил рожок в автомат.

— Падре, вы видели, как этот эрзац-лейтенант бросил их мне в лицо!

— Ты сошел с ума, унтер-офицер Хайде? — спросил падре Эмануэль с деланным ужасом. — Никакой лейтенант не бросит спагетти в лицо подчиненному.

Хайде быстро повернулся к Орлу.

— Рядовой Штальшмидт, встать. Стой «смирно», когда к тебе обращается унтер-офицер, и не лги мне, старшему по званию и командиру группы. Если солжешь, тебя ждет трибунал с веревкой на столе. Слышал ты, что говорил лейтенант?

Орел дрожал всем телом. Из рук у него выпала полная шнапса фляжка.

— Ну, паршивая тюремная крыса, слышал ты мой вопрос? — зарычал в возбуждении Хайде.

Орел собирался ответить, но Порта стукнул его по затылку пустым котелком.

— Ты слышал, что сказал Хайде о фюрере, не так ли? Решай, на чьей ты стороне, рядовой Штальшмидт.

Орел был смертельно бледен. Он сглотнул и провел языком по потрескавшимся губам.

Хайде раздраженно откашлялся и слегка согнул ноги. Орел уже почти принял решение, когда его взгляд упал на Порту, угрожающе державшего огнемет.

— Я слышал, как унтер-офицер Хайде назвал фюрера дураком.

Хайде вышел из себя.

— Паршивый, толстый предатель! Когда-нибудь я рассчитаюсь с тобой. А пока что мечтай о тюрьме, потому что, уверяю, туда ты попадешь. — Указал штыком на него. — Штальшмидт, я лично отвезу тебя в цепях в Торгау.

— Хватит болтать, ненавистник евреев, — вмешался Порта и ткнул Хайде огнеметом в живот. — Выкладывай свои сигареты с опиумом. Возможно, это научит тебя не красть спагетти у миролюбивых людей. В Италии это священное блюдо, их ест даже папа.

— Ничего ты не получишь, — самоуверенно заявил Хайде и ударил ногой по огнемету.

— Не получу? — засмеялся Порта и пустил струю пламени над головой Хайде. Она прошла так близко, что мы почувствовали запах паленых волос.

— Прекратите это дурачество, — крикнул майор Майк, оторвавшись от охоты на вшей.

Хайде отскочил и спрятался за камень.

Еще струя пламени.

Хайде вылез из-за камня, почерневший, со страхом в глазах.

— Кончай. А то сожжешь меня!

— Только теперь понял? — спросил Порта с дьявольской улыбкой и приготовился пустить в него еще одну струю. — Давай их сюда, а то превратишься в горстку пепла.

Горсть сигарет с наркотиком упала на землю. Порта подобрал их, обнюхал и удовлетворенно кивнул.

— А теперь раздобудешь мне котелок спагетти с рубленой свининой и томатным соусом. И я ничего не имею против жареного лука.

Хайде капитулировал, но все же поклялся на молитвеннике падре Эмануэля, что отомстит всем лейтенантам в великой немецкой армии. Потом Майк позвал его и отправил в штаб дивизии как денщика. Задача: раздобыть сигар для майора Майка.

Хайде попросил более подробных указаний.

— Не мое дело, где ты возьмешь их, — зарычал Майк. — По мне, можешь вытащить их из задницы Кессельринга, но не смей возвращаться без коробки сигар. А если не вернешься через шесть часов, объявлю тебя дезертиром и напущу полицию вермахта.

Хайде, меча громы и молнии, отправился на поиски. Порта выкрикивал ему вслед разнообразные советы.

— Пресвятая Матерь Божия, только посмотрите!

Падре Эмануэль указывал пальцем в небо.

Мы подняли взгляды и отказались верить своим глазам. В ясном небе тянулись бесчисленные инверсионные следы. Громадный рой пчел. Только пчелы эти были громадными бомбардировщиками.