Минус Финляндия - Андрей Семенов

К вечеру генерал выигрывал триста марок, Тиму — семьдесят четыре, а Грунн терпел финансовые убытки. Все трое не заметили, как подошло время ужина.

— Давайте прервемся, господа, — предложил Грунн.

— Еще одну сдачу, — попросил Луукканен.

Генералу весь день везло, и он не хотел упускать удачу.

Тиму пожал плечами.

— Как вам будет угодно.

— Нет-нет, — запротестовал Грунн. — Продолжим после ужина.

— Тогда я, как победитель, угощаю, — предложил генерал.

За ужином Луукканен, довольный тем, что выигрывает, и еще более от предвкушения более значительной и скорой победы, сыпал шутками напропалую. Он действительно был очаровательный собеседник. Трудно было бы представить его не в цивильном костюме, а в генеральской форме, настолько любезен и обходителен был этот человек со своими партнерами и сотрапезниками. Весь ужин Грунн делано улыбался, а Тиму, как самый младший и неопытный, молча слушал своих старших попутчиков. Было заметно, что генерал едва дождался момента, когда официант принес счет за ужин.

После ужина Грунн заявил, что ему хочется отыграться, и предложил ставить по пять марок. Генерал принял новую ставку с восторгом, а Тиму снова пожал плечами. Мол, вам виднее, как надо играть.

Через час Луукканен проигрывал Грунну полторы тысячи марок, Тиму был в прибыли на четыреста.

— Нет-нет! — шутя запротестовал генерал. — Так не пойдет! Я тоже желаю отыграться. Прошу принять мою ставку в десять марок!

Правило № 3

Позволь клиенту самому назначать ставки.

Партнеры приняли ставку генерала. Еще через час Тиму выигрывал у обоих десять тысяч, причем восемь из них — у генерала.

— Новичкам везет, — обронил тот, глядя на Тиму без приязни.

— Действительно, — поддержал генерала Грунн. — Новичка не просчитаешь. Он играет черт знает как, в результате обставляет опытных игроков. Предлагаю играть по двадцать марок.

Еще через час генерал выигрывал четыре тысячи марок, а в накладе оставался один Грунн.

Правило № 4

Не выигрывай каждый кон. Позволяй выигрывать клиенту, иначе ему будет неинтересно с тобой играть.

Теперь генерал, снова вкусив радость победы, был в чудесном настроении и напевал себе под нос, рассматривая карты и делая ставки. Грунн не показывал виду, что обескуражен проигрышем. Тиму играл безучастно.

Наконец Грунн сказал:

— Господа, прошу меня извинить. У меня закончились деньги.

Стало понятно, что игра кончена.

Положение спас Тиму, который простодушно предложил:

— Ну что вы, господин Грунн. Мы охотно поверим вам на честное слово. Ведь верно?

Генералу неловко было сказать «нет», да и поиграть еще хотелось.

Его колебания разрешил сам Грунн:

— Ну, почему же на честное слово? Я могу выписать чек. У меня свой счет в банке «Валленштейн и сын».

Грунн вынул чековую книжку и «паркер».

Доказательств платежеспособности было достаточно.

— Отлично, господин Грунн, — весело воскликнул Луукканен. — Я вижу, вы — серьезный человек. С вами можно иметь дело. Игра продолжается.

— Предлагаю увеличить до пятидесяти, — предложил Грунн. — Сдавайте, Тиму, ваша очередь.

Ставка была принята. Тиму взял протянутую ему колоду.

Генералу он сдал тройку тузов, Грунну — фулл-хаус в девятках, себе не сдал ничего и спасовал на втором круге торгов.

Когда в банке лежало пятьсот марок, генерал предложил открыть карты и выложил на стол своих тузов.

— Ваша взяла, — неожиданно сдался Грунн и сбросил свои карты.

Тиму постарался скрыть свое удивление. С чего бы это человеку, имеющего на руках более сильную карту, отдавать партнеру пятьсот марок? Но вопросов он задавать не стал, так как разумно и справедливо посчитал, что каждый волен распоряжаться своими деньгами по своему усмотрению и капризу. Генерал же и вовсе не проявил никакого интереса к сброшенным картам Грунна, а с довольной улыбкой пододвинул выигрыш к себе.

Грунн сдал карты, и Тиму увидел у себя на руках каре двоек. Он, как и учил его Штейн, ничем не выдал своей радости, а продолжил игру с тем же видом, как если бы у него на руках была только пара. При этом он с хорошо скрываемым удивлением наблюдал за тем, как его партнеры стремительно взвинчивают ставки.

Когда банк дорос до четырех тысяч, Грунн предложил вскрыть карты и первый положил на стол свои.

— Стрит от короля! — объявил он и посмотрел на деньги, лежащие на столе, как на свои собственные. — Королевский стрит!

— Мало! Мало, любезный господин Грунн! — генерал перехватил взгляд партнера, устремленный на деньги, и с самодовольной усмешкой открыл свои пять карт. — Масть! Извольте убедиться — пять пик.

В самом деле, у генерала на руках чудесным образом сошлись пять карт пиковой масти.

— Поздравляю, — разочарованно выдавил из себя Грунн. — Что у вас, Тиму?

Тиму покраснел и растерянно, будто он делает что-то неправильно, положил на стол свои карты.

— Черт возьми! — заревел генерал. — Да у него каре!

— Да, — подтвердил Грунн. — У него каре. Молодой человек обокрал нас обоих. Поздравляю вас, Тиму. Это было красиво. Мы сами взвинтили для вас банк.

Правило № 5

Не позволяй партнеру понять, что ты умнее его. Этого не любит никто.

Генерал растерянно и грустно смотрел на деньги, которые уже считал своими, но лица не потерял.

— Да, действительно, новичкам везет. Чертовское везение. И мы с вами, господин Грунн, два прожженных игрока, сами накидали ему эту кучу денег! Забирайте ваш выигрыш, молодой человек.

Тиму удивленно смотрел на кучу денег на столе.

— Эти деньги и в самом деле мои?

— Да забирайте же, черт возьми! — вскипел генерал. — Моя очередь сдавать.

В течение часа ничего особенного в игре не произошло, пока очередь сдавать в очередной раз не дошла до Луукканена. Игра шла уже по сто марок, и генералом овладел самый настоящий азарт.

Едва успев заглянуть в свои карты, Грунн положил в банк четыреста. У Тиму на руках была тройка, и он, будучи совершенно уверенным в своей победе, принял ставку в четыреста и положил еще двести сверху. Генерал, поколебавшись, доложил шестьсот и дал еще триста. Грунн, сложив карты вместе и больше не глядя в них, принял триста марок генерала и положил сверху уже пятьсот.

Тиму поколебался, решил, что тройка — не та комбинация, с которой следует вести борьбу за победу, и не стал увеличивать свой проигрыш.

— Пас, — он положил свои карты в колоду.