Седьмой круг ада - Игорь Болгарин

Баронесса отреагировала на это довольно своеобразно.

– Непостижима, но справедлива жизнь! – сказала она, на мгновение прикрыв тяжелыми синеватыми веками глаза. – Думала ли я когда-то, держа моего Микки на руках, что однажды он придет, чтобы позаботиться обо мне! – Посмотрела за спину Комарова, добавила: – Альвина, предложи… э-э… господину Комарову чаю, пока мы будем беседовать с графом.

Комаров обернулся и только теперь вспомнил о девушке, открывшей им дверь. Она улыбнулась ему, мягким грудным голосом сказала, как пропела:

– Прошу! Пожалуйста, прошу!..

Чаепитие не входило в планы Комарова.

– Извините, баронесса, но время у вас ограничено.

– Да-да! – подхватил Уваров. – Мария Дмитриевна, внизу нас ждет автомобиль. Сейчас мы увезем вас в безопасное место, я объясню вам… В общем, все будет хорошо. А пока, прошу вас, собирайтесь без промедления!

– Так мы уже собраны. Господин Гордеев предупредил, что нынче же придет за нами. – В ее глазах вдруг блеснула настороженность: – А почему его нет с вами? Где он?

Уваров растерялся. Пришлось вмешаться Комарову:

– Не беспокойтесь, баронесса. У него остались еще некоторые дела в городе. О характере их я не имею возможности говорить…

– Понимаю, понимаю, голубчик! – Улыбка впервые тронула ее губы. – Альвина, милочка, мы уезжаем! – Она неожиданно легко встала, тронула кончиками высохших пальцев бледную щеку Уварова. – Спасибо, милый! Бог не забудет тебя. Прошу подождать меня здесь, господа. Я сейчас оденусь. – И плавной, без старческой угловатости, походкой вышла из комнаты.

Через минуту они с Альбиной появились опять – уже одетые в дорогу. Альвина несла два чемодана желтой кожи.

– Помогите, ваше сиятельство, девушке, – с улыбкой сказал Уварову Комаров, довольный, что вся эта история с баронессой, стоившая ему немалых нервов, так благополучно заканчивается. Уваров с готовностью подхватил чемоданы. Баронесса с удивлением обернулась:

– Господи, что за времена, граф помогает прислуге!

Сазонов встретил их у автомобиля. Комаров отошел за угол дома, где ждали распоряжений другие чекисты:

– Останетесь здесь: в любое время может появиться Гордеев. Если нет, на рассвете вас сменят. За старшего Алексагин.

…Еще даже не рассвело, когда Николай Павлович вернулся к себе в кабинет. Не раздеваясь, прилег на диван и мгновенно заснул, словно провалился в тугую темную воду. Спустя полчаса его разбудил резкий телефонный звонок.

– Есть какие-нибудь новости? – спросил Дзержинский.

Комаров знал, какая новость сейчас больше всего интересует председателя ВЧК.

– Баронессу отыскали. Как быть с «крымской царицей» дальше?

– Где она находится сейчас? Надеюсь, не на Гороховой?

– На бывшей даче Оболенских под Петроградом.

– Довольно глухое место… Охрана надежная?

– На даче трое чекистов.

Дзержинский глухо кашлянул. С досадой произнес:

– Ошибка, Николай Павлович! Большая ошибка! Извольте сейчас же перевезти баронессу в город. И обеспечьте тщательную охрану на тот срок, пока она будет находиться в Петрограде!

– Будет исполнено, Феликс Эдмундович.

На линии наступила тишина. Чуть позже Дзержинский спросил:

– Я так понимаю, что искренность Уварова подтвердилась?

– Полностью. В Петроград согласился идти из личной преданности Врангелю и его матери. Он в семью барона вхож с детства.

– Этому тоже можно верить?

И вновь в трубке воцарилась тишина, в которую вплеталась едва слышимая дробь – Комаров знал эту привычку Дзержинского, размышляя, барабанить пальцами по столу.

– Вот что, Николай Павлович, – наконец заговорил Дзержинский. – Боюсь на этом провокационная возня вокруг баронессы не кончится. А посему доведите дело до конца: передайте, баронессу Врангель английскому консулу в Гельсингфорсе. Сегодня же попросите товарищей из Петросовета связаться с ним.

– Но, Феликс Эдмундович…

– Да-да! – твердо подчеркнул свое распоряжение Дзержинский. – А Уварова пусть Сазонов доставит в Москву. Не откладывая, Николай Павлович.

– Понял: не откладывая!

Закончив разговор, Комаров потянулся к аппарату внутренней связи, чтобы позвонить Сазонову, спавшему в одном из кабинетов первого этажа, и передать распоряжение Дзержинского. Но потом посмотрел в темное, все еще не тронутое рассветной голубизной окно, и подумал: через два часа… Знать бы Комарову, чем может обернуться его желание пожалеть если не себя, так хотя бы более молодого товарища!

Солнце еще не взошло, еще куталось серое утро в дальних туманах… Человек в черном овчинном полушубке, без шапки, прижимая темной от запекшейся крови рукой ухо и напряженно прислушиваясь к сырой тишине улицы, скользил вдоль домов. Нырнул в арку ворот, облегченно вздохнул. Подхватив горсть ноздреватого, игольчатого снега, жадно поднес к губам… Преодолев четырехугольный, мрачный, как колодец, двор, вошел в дверь черного хода, где вдоль обшарпанной кирпичной стены зигзагами поднималась вверх грязная лестница.

Дойдя до третьего этажа, он глянул вверх, вниз, прислушался и после этого осторожно постучал в одну из квартир.

Дверь тотчас открылась – его ждали.

– Входите, штабс-капитан, не напускайте холоду!

Тусклый свет керосиновой лампы плохо освещал комнату с плотно зашторенными окнами. Пришелец, сразу вдруг обессилев, привалился спиной к стене. Стоял, тяжело дыша…

– Что с вами, Гордеев? Вы ранены? – обернулся, прогремев запорами, высокий мужчина с всклокоченными светлыми волосами, одетый по-домашнему – в бархатный залоснившийся халат и мягкие туфли. – Да отвечайте же, черт возьми!

– Там была засада, подполковник.

– Я только что узнал об этом. – Подполковник указал глазами в глубь соседней, ярко освещенной комнаты.

Там за неубранным столом с остатками жалкой петроградской еды сидел человек, одетый в перетянутую ремнями кожанку, в кожаной фуражке со звездой.

Это был чекист! Гордеев резко послал руку под полушубок.

– Успокойтесь! – взял его за локоть подполковник. – Эдак, по своим стреляя, много не навоюем! Сейчас дам вату, бинт… Обмойтесь пока.

Человек в кожанке, спокойно закусывая и не обернувшись к Гордееву, низким, хриплым голосом спросил:

– Хвоста за собой, случаем, не притащили?

Гордеев не ответил. Склонился к умывальнику. Отмыв от крови голову, начал прилаживать повязку.

– Видать, вам на роду написано долго жить, – сказал подполковник. – Возьми пуля на сантиметр в сторону и… Прошу к столу, закусите, чем бог послал.

Гордеев, однако, к столу не спешил – бросил на человека в кожанке колючий, недоверчивый взгляд: