Досье генерала Готтберга - Виктория Дьякова

— Что же вы предлагаете? — поинтересовался Никольский. — Что всем нам делать? Лично я готов, — он оглянулся на остальных.

— Мы все готовы, — ответил спокойно Зиберт, — иначе для чего вообще мы здесь находимся?

— Первая часть нашего плана успешно реализована, — проговорила Белозерцева, внимательно посмотрев на Лизу. — Наш человек вошел в доверие к Кубе, и этим надо воспользоваться. Вот здесь находится мина, — Катерина Алексеевна достала из-под стола небольшой квадратный портфель из желтой кожи. — Эту мину с включенным механизмом надо доставить в кабинет Кубе и постараться, чтобы он там оказался в нужное время. Я думаю, ты, Лиза, сможешь это сделать.

— Это невероя тно, — горячо возразила Тоболевич, — с миной в портфеле по городу, оцепленному эсэсовцами? Это самоубийство! Ее схватят на первом же посту. Немцы досматривают всех до нижнего белья.

— Надо постараться, чтоб не досматривали, — ответила Белозерцева невозмутимо. — Ты скажешь, — она снова обратилась к Лизе, — что в портфеле ноты для гауляйтера. Конечно, все понимают, сейчас не время для музыки, но ты должна будешь составить впечатление о себе, как о весьма легкомысленной особе. Чтоб никому и в голову не приходило, что ты понимаешь всю серьезность положения, которая сейчас сложилась. Хорошенькая женщина может позволить себе быть глупенькой, это же естественно, — Белозерцева улыбнулась. — Успех дела будет зависеть от того, как ты сумеешь сыграть свою роль. Ты должна сделать это, Лиза, — Катерина Алексеевна подошла к Голицыной. — Теперь или никогда. Другого случая у нас не будет. Или Кубе погибнет сегодня ночью, или все мы зря работали здесь. Вот твоя ноша, — она взяла портфель и раскрыла его перед побледневшей Лизой. — Мина внутри, она небольшая, но Антонов уверил меня — очень мощная, полздания снесет. Она спрятана в ноты.

— Но я не знаю, как запустить ее, — пролепетала Лиза, едва сдерживая волнение. — Тебе не нужно этого, — успокоила ее Белозерцева, — твой жених, обер-лейтенант Зиберт, — продолжила она с едва заметной иронией в голосе, — отвезет тебя к резиденции, у него есть разрешение на ночную езду по городу. Он и включит механизм. Тебе же останется только положить портфель под рабочий стол Кубе. Постарайся сделать это как можно скорее и сразу беги назад. Механизм будет запущен всего на двадцать минут. Запомни, — повторила она, — с того момента, как Пауль включит машину, у тебя двадцать минут на все. И на то, чтобы выбежать, если успеешь, — добавила она, понизив голос. — Пойми, девочка, — рука Катерины Алексеевны легла на дрожащее плечо Лизы, — ты самая молодая из нас, и любой из нас готов был бы взять эту акцию на себя. Я сама бы пошла вместо тебя, лишь бы не подвергать тебя опасности. Но никого из нас, кроме тебя, не пустят в резиденцию. Тебя, возможно, тоже. Но я очень надеюсь, что все-таки тебе удастся проникнуть внутрь. Никто не может выполнить это задание, только ты. Это правда.

Лиза кивнула, она и сама знала, что все, что говорит Катерина Алексеевна, — правда. Она даже не боялась, только очень волновалась. Она почему-то не думала о том, что ее жизнь может оборваться этой ночью. Не позволяла себе думать.

— А если меня не пустят, что тогда делать с миной? — спросила она, подняв на Белозерцеву сухие, без слез глаза.

— Бросай ее в охранников, — ответила та, закрывая портфель, — пусть принимают судьбу своего шефа, и постарайся добежать до Пауля раньше, чем они ринутся за тобой. Я почти уверена, что тебе это не удастся. Но все-таки постарайся. А лучше, лучше, чтобы на воздух взлетел Кубе, а ты вернулась к нам. Однако время дорого, — она обернулась к остальным, — всем занять условленные места и ждать сигнала. Инга, — сказала она Тоболевич, — ты вместе со мной перейдешь на половину Авдотьи Кирилловны, чтобы с нами ни случилось, Петр Михайлович должен остаться вне подозрений, — Тоболевич кивнула. — А ты, Елизавета Григорьевна, бери портфель, возвращайся к себе, оденься покрасивей и вместе с портфелем выходи на улицу. Пауль будет ждать тебя в машине.

Наверное, Катерине Алексеевне хотелось обнять Лизу, сказать ей какие-то теплые слова, обе прекрасно понимали — эти сантименты ни к чему сейчас.

Лиза взяла портфель, вернулась через чулан к себе. Через десять минут, она спустилась по скрипучим деревянным ступеням с крыльца и села в машину к Зиберту. Стало уже совсем темно. Пауль Зиберт без лишних слов включил мотор и нажал на акселератор. Путь до резиденции гауляйтера, хотя и короткий, был смертельно опасен. Патрули действительно останавливали почти через каждые пятьдесят — сто метров. Проверяли документы, спрашивали. Но, по счастью, до обыска дело ни разу не дошло. Лиза сама не ожидала от себя, что может быть настолько хладнокровной и сумеет играть роль легкомысленной блондинки с нотами на грани жизни и смерти в прямом смысле. Она сумела, все препятствия остались позади. Пауль Зиберт включил механизм адской машины и указал Лизе место, где будет ждать ее.

Она вышла из автомобиля и направилась к резиденции гауляйтера, путь в тридцать шагов показался ей вечностью. Холодный ветер дул в лицо, выбивая слезы. На входе стоял знакомый Лизе охранник. Конечно, он получил строжайшее указание не впускать в помещение никого постороннего, но в его представлении фрейлян Арсеньева посторонней не была. Лиза вошла в здание.

— Простите, фрейлян, но гауляйтера сейчас нет на месте, — встретил ее очень любезный помощник Кубе. — Вы что-то забыли? Вы знаете, теперь такая обстановка, с этими лесными бандитами, которые проникли сегодня утром на площадь. Все просто перевернулось с ног на голову.

— Я только занесла господину Кубе ноты, которые он просил, — ответила Лиза с беспечной улыбкой. Про себя же она напряженно думала, что делать дальше. Кубе нет на месте, когда придет — неизвестно. Дежурный офицер завел с ней долгий светский разговор, а время тает. Время тает.

— Возможно, вы оставите ноты, я передам их гауляйтеру, — предложил помощник, — но не обещаю, что он посмотрит их сегодня. Наверняка, это случится не раньше, чем завтра, а то и послезавтра. Простите, фрейлян, нам бы хотелось, чтоб все было по-иному и мы могли бы больше уделять внимания столь прелестным особам, как вы.

— Оставить ноты? — переспросила Лиза, придумывая, как вывернуться.

Вдруг дверь в приемную распахнулась, на пороге появился сам Кубе в сопровождении нескольких важных лиц.

— Вы здесь? — он только мимоходом взглянул на Лизу и брови его удивленно приподнялись. — Немедленно отправляйтесь домой, фрейлян, и не выходите, пока я не пришлю за вами. Сейчас в городе очень опасно, вы даже не представляете себе как! — быстро подойдя, он поцеловал Лизе руку. — Простите, я не могу уделить вам внимания, — извинился он коротко.

— Я вовсе не требую этого, господин гауляйтер, — ответила она почти елейно. — Я только принесла ноты, которые вы просили.

Он не просил, и потому не помнил об этом. Нахмурив лоб, постарался вспомнить, но затем решил не забивать себе голову ерундой. Возможно, и просил, да вылетело из памяти со всеми последними событиями. — Я благодарю вас, фрейлян, — он вяло улыбнулся. — Если вас не затруднит, оставьте ноты у камина и немедленно, немедленно отправляйтесь домой, я вызову для вас машину, — распорядился он, проходя в кабинет. — Прошу вас, господа, — пригласил он своих подчиненных, направляясь к рабочему столу.