Уничтожить Париж - Свен Хассель

Все пристально посмотрели на этот предмет. Старик равнодушно пожал плечами.

— Это гроб.

— Вот именно! Гроб. Для переноски свиней.

Надо отдать Малышу должное, умом он не отличался, но иногда у него появлялись блестящие мысли.

— Где ты, черт возьми, взял гроб? — восхищенно спросил Легионер.

— Стащил. Я ходил тут, искал что-нибудь полезное, и увидел этот — во дворе владельца похоронного бюро. Взял и принес сюда.

— Свинья в него войдет? — спросил я с беспокойством.

Она вошла в самый раз. Мы заколотили гроб, попрощались с Карлом и Фернаном, потом двинулись через мост похоронной процессией. Охранники, когда мы проходили мимо них, почтительно вытянулись в струнку. Порта воспользовался возможностью обнажить единственный зуб и пролить несколько слезинок, оставивших чистые следы на грязных щеках.

Уже светало, и Париж просыпался. Идя с гробом, мы встречали много сочувственных взглядов. Трактирщик с Жанеттой ждали нас в бистро, но при виде гроба Жанетта с громким криком бросилась на кухню. Даже трактирщик выглядел слегка встревоженным.

— Несчастный случай? — спросил он.

Потом сосчитал нас, и на лбу его появились морщины.

— Все на месте…

— Мы решили, что будет неплохо ее приготовить!

— Постойте, — сказал Порта, когда мы бесцеремонно поставили гроб на кухонный пол. И обратился к Старику: — Как имя той свиньи, что была у них в древние времена?

— У кого у них? — терпеливо спросил Старик.

— У богов. У Одина, Тора[141]и всех прочих.

— Не имею ни малейшего представления.

— У Одина, — вмешался Барселона. — Это ему принадлежала свинья. Как ее звали?

— Вот об этом я и спрашиваю. Как?

Никто не знал. Мы принялись горячо спорить, Одину ли принадлежала эта свинья, Фрейе[142]или Тору. Малыш вышел на улицу, начал останавливать прохожих, и вскоре этот вопрос обсуждала целая группа незнакомцев.

— Кто-нибудь должен знать, — сказал Порта.

— Полицейские, — сказал я. — Давай позвоним в полицию.

Легионер тут же взялся за телефон. Говорил он очень вежливо, извиняющимся тоном, но мы все услышали донесшуюся из трубки брань.

— Я не хотел расстраивать вас, — успокаивающе сказал Легионер.

Мы услышали, как полицейский прокричал товарищу:

— Какой-то псих спрашивает имя одной знаменитой свиньи!

И мы услышали ответ, негромкий, но разборчивый:

— Единственную знаменитую свинью, какую я знаю, зовут Адольф!

После этого мы позвонили в полевую жандармерию. Снова брань, на сей раз с угрозами ареста. Вопрос так и не был решен, когда мы через час покинули бистро, оставив свинью под надежным попечением Жанетты.

На площади Клиши нас остановил патруль. Его члены машинально потребовали у нас документы, однако было ясно, что на сей раз документы их не интересуют.

— Хотим спросить у вас кое-что, — сказал начальник патруля. — Знаете типа по имени Один? Знаете, что у него была свинья?

Мы кивнули, затаив дыхание.

— Не знаете, случайно, как ее звали?

Мы с сожалением признались в собственном невежестве.

В казарму мы вернулись с опозданием в полчаса. К нашему удивлению, никто и глазом не моргнул. Все были поглощены разговорами о свиньях.

— Эй, вы! — властно махнул рукой один офицер, подзывая нас. — Случайно не знаете имени свиньи, которая принадлежала Тору, а? Мы заключили по этому поводу небольшое пари. Хотим, чтобы кто-то разрешил наш спор.

Казалось, никто в Париже не знал клички этой свиньи. Я ее до сих пор так и не знаю.