Крестоносцы - Михель Гавен

— Спасибо, Дэвид. — Джин радостно улыбнулась. — Я пошла к себе. Обязательно ей напишу.

Она направилась к двери.

— Иди. — Дэвид махнул рукой, снова наклонившись к компьютеру. — Волшебник Гэндальф спешит сотворить добро. Тебе можно только позавидовать!

* * *

«Сегодня я разговаривала с представителем нашего командования и готова сообщить, что, скорее всего, вам будет разрешено приехать, но не к нам в Эль-Кут, а в Багдад, где вас готов взять на кафедру доктор Джавад аль-Салим, довольно известный специалист в области медицины этого региона…»

Экран компьютера мигнул, и загорелся значок Скайпа. Прервав письмо, Джин увидела на экране лицо матери. Она включила микрофон:

— Мама, привет! Как я рада!

— Я тоже рада, девочка моя. — Натали улыбнулась. — Я так скучаю по тебе.

— Как Кэрол, мама?

— Сегодня она впервые за два месяца встала с постели. С моей помощью, конечно. Я пересадила ее в кресло, подняв на руки, ведь ты знаешь, она стала легче пушинки. Я подвезла кресло к окну. Кэрол долго смотрела на сад и плакала. — Натали вздохнула, сделав паузу. — Общие показатели неплохие, — продолжила она вскоре. — Я думаю, мы вступили в консолидирующий этап, когда основные очаги подавлены и остается уничтожить лекарствами остатки. Пересадка оживила костный мозг, и клетки прижились. Будем продолжать лечение и дальше.

— Мама, я сама понимаю, это глупый вопрос. — Джин произнесла негромко. — Мне и самой следует знать на него ответ, да я его и знаю наверняка, только боюсь верить. Есть ли надежда на выздоровление Кэрол? — Она затаила дыхание, ожидая ответа.

Натали молчала несколько секунд. Она смотрела вниз, поэтому Джин ничего не могла прочесть в ее взгляде. Потом Натали вздохнула и снова подняла голову. Взгляд серьезный, но в нем не читалось никакого отчаяния, ни капли слабости.

— О чем мы конкретно говорим? — ответила она. — Окончательное выздоровление, скорее всего, невозможно. Лейкемия рецидивирующая — смертельная болезнь. Она почти никогда не уходит бесследно. Мы же добиваемся ремиссии, продолжительной ремиссии, которая поможет Кэрол хотя бы частично вернуться к нормальной жизни. Сколько будет длиться ремиссия, никогда невозможно предсказать заранее. Надеемся, довольно долго. Ремиссия — огромная победа для нас, ведь мы даже не рассчитывали на нее. Мы никогда не отступаем и не опускаем руки. Твоя бабушка приучила всех нас бороться до конца, и эта ее победительная стратегия в очередной раз сработала. Во всяком случае, Кэрол по нескольку минут в день разговаривает с Джеком и даже пыталась проверить его задания в школе. Эти мелочи жизни поддерживают ее, а всего лишь неделю назад Кэрол было трудно открыть глаза, не говоря уже о произнесении слов.

— Джек? Как он? Как он учится?

— Как и раньше, очень старательно, но теперь настроение у него гораздо лучше. К нам из Берлина приехала тетя Джилл. Она учит его немецкому и французскому. Джек играет в компьютер и любимый бейсбол. Он на глазах веселеет, и всех нас это крайне радует.

— Тетя Джилл с тобой?

— Я говорю с тобой из клиники, а Джилл находится дома. Ты хочешь с ней поговорить? Я скажу ей, и она тебе позвонит.

— Я сама позвоню ей, мама. Просто я все время хожу туда-сюда, часто уезжаю, поэтому она может не застать меня, расстроиться. Как она?

— И она, и дядя Пауль в традиционно прекрасной форме. Джилл никогда не могла подумать, что снова будет жить в Чикаго, да еще в доме, который находится со всем недалеко от того квартала, где они жили в начале двадцатых годов с бабушкой. Я стану главным хирургом клиники, в которой ее мама, наша с ней мама и твоя бабушка, начинали работать санитарками и медсестрами. Бабушка получила образование и встретилась с Фрейдом. Удивительно, какой круг описала жизнь, и бабушка дожила до той поры, когда он почти замкнулся.

— Да, она очень радовалась твоему назначению. Я помню. Она рекомендовала тебя, и к ее мнению прислушались.

— Мы все многим обязаны ей. Даже, возможно, практически всем. — Натали вздохнула. — Своей состоявшейся жизнью, профессией, всем самым лучшим и дорогим. Она приняла меня после того, как я уехала из своей страны, помогла получить образование, найти свое место в этом новом для меня мире. Бабушка помогла не рассориться с папой, при моем-то характере, и сделала все для твоего появления на свет. Джилл вовсе обязана ей, без преувеличения, жизнью, учитывая ее детскую травму и тяжелое ранение в Берлине. Даже Кэрол обязана ей этим улучшением в своей болезни, ведь я лечу ее методом бабушки. Именно он помогает, и ничего больше. Помогает сейчас, когда бабушки давно нет с нами, словно она сама присутствует рядом и борется вместе со мной. Я чувствую это.

На глазах Натали выступили слезы, и она снова опустила голову.

— Ни я, ни Джилл не можем смириться с уходом бабушки. — Голос Натали дрогнул. — Нам без нее очень трудно, но надо терпеть и идти вперед. Она не простила бы нам слабости, так как терпеть не могла подобный жизненный настрой. Завтра будет шесть лет, как она умерла. Перед отъездом Джилл была на ее могиле, и я тоже поеду, как только Кэрол станет лучше. Кстати, — Натали смахнула слезу со щеки и заставила себя улыбнуться, — твои киевские протеже завтра приезжают в Краков. Их встретят, разместят со всеми удобствами, так как я уже отдала такие указания. Мальчика сразу возьмут на обследование. Я сама заеду познакомиться с ними, когда поеду в Париж, а результаты исследования мне пришлют сразу же, как только они будут готовы. Посмотрим все внимательно и примем решение.

— Спасибо, мама. Я обязательно прямо сегодня сообщу эту информацию отцу Ванечки. Он очень волнуется, но ты, пожалуйста, крепись. Я прошу тебя! — Джин прикоснулась пальцами к экрану компьютера. — Бабушка ушла, и природу не изменишь. Она рано или поздно забирает всех, но ты достойно заменяешь ее в необыкновенно важных для бабушки вещах. Ты относишься к медицине, своему делу так же, как относилась она. Я думаю, бабушка с высоты райских кущ смотрит на нас, и она довольна. Я люблю тебя, мама. Я горжусь тобой. Я тоже буду продолжать это дело, причем со всем упорством, изо всех сил, данных мне природой, и даже, если придется, свыше их. Накануне годовщины смерти бабушки я это обещаю даже не столько тебе и ей, сколько себе. Я сейчас пытаюсь совершать возможные и невозможные поступки. Мы нашли человека, мама, который, скорее всего, причастен к горю нашей семьи и многих других американских и не только семей. Однозначно повинен в нем. Этот человек здесь, в Эль-Куте, и я заставлю его понести всю ответственность за причиненный нам вред. Конечно, не я одна. Мне помогают множество людей, но я полагаю, обязанность довести такое важное дело до конца для меня не просто долг службы, а личный человеческий долг.

— Я понимаю, насколько много в твоей работе секретов, и поэтому не спрашиваю тебя ни о чем, — ответила Натали негромко. — Прошу тебя быть осторожной. Пожалуйста!

— Я постараюсь, мама. — Джин улыбнулась. — Мне не хочется тебя вновь огорчать.

Экран компьютера мигнул, и связь прервалась. Джин снова вернулась к письму.