Военные пацаны - Андрей Ефремов

– Если кто тебя коснется, считай, он труп!

– А что это у нас пол так скрипит?

– Вроде бы не скрипел никогда…

– Ну, ты, Вахид, и бугай!

– Если б ты промахнулся, Рамзан бы простудился!

Хозяева – люди как люди, посидели, поговорили, перезнакомились. Как‑то теплее стало, уютнее. Владик уже совершенно по‑свойски поинтересовался:

– Мужики, а что это за «адат» такой?

– При чем здесь адат?

– Ну, этот, Гамзан, талдычил: «адат, адат». Где‑то я это уже слышал.

– А, это, – смачно хрустнув грушей, ответил Бухари. – Из-за тебя он пиджак порвал, а по древнему горскому закону, по обычаю ты ему должен компенсировать убыток.

– Да?!

– Ага, и причем чем дальше живет обидчик от места происшествия, тем больше предполагается размер компенсации.

Влад на полном серьезе стал производить в уме арифметические действия…

Сумерки сгустились. Где‑то вяло каркнула явно голодная ворона, ей апатично ответила чудом выжившая в городе собака. Белесым призраком проплыл пахнущий старой табуреткой дымок, застенчиво пробивающийся из‑под соседних руин. По обыкновению хозяев Влад помыл ноги под краном во дворе, вернулся в свою комнату и стал расстилать постель: время позднее, спать пора.

В дверь кто‑то скромно постучал.

– Можно?.. – просунулась голова Рамзана, после чего зашел и он сам – с полным, набитым фруктами и лепешками пластиковым пакетом в руке. – Э-э…

Почувствовав замешательство, Владик проявил гостеприимство:

– Пгоходи, Рамзан!

Обстановка разрядилась.

– Ты это… Вахид, – замялся чеченец, – ты это… ты прости меня, я был неправ, все‑таки ты наш гость…

Представители народов крепко пожали друг другу руки, даже обнялись.

В среде ментовской братии первое же знакомство нередко перерастает в дружбу, и происходит это очень скоро. Сказывается опыт и специфика работы: часто решения нужно принимать очень быстро, и, кроме того, какое-никакое предварительное представление о человеке создается во время общения. Так что уже после первой же чашки чая они стали крепкими друзьями.

– Сколько я тебе должен, Гамзан? – без обиняков спросил Влад.

– За что, Вахид?

– За пиджак. – Владик решил блеснуть знанием местных обычаев. – Ты же сам пго «адат» говогил.

– Я имел в виду «по морде надавать», – простецки ответил Рамзан. – Ты уж меня прости, я сам виноват… Вернулся из города злой, раздраженный, а тут еще этот кот наглый всю икру сожрал, документы изгадил… Из Каспийска гостинцы привезли, называется.

– Да ладно, – великодушно ответил на извинения Влад, тщательно пряча свое беспокойство по поводу толщины своего кошелька, – с кем не бывает. А что это, кстати, у вас кот без глаза да без хвоста?

– Сам не знаю. Давно уже приблудился, такой и был.

– Как вы здесь живете‑то? – разливая чай, поинтересовался Владислав. – В этом багдаке…

– Ты знаешь, жить можно, если осторожно. Когда мне приходится в Ингушетию к родственникам ездить, удостоверение с собой никогда не беру.

– Почему?

– Это у вас в России ксива как броня, а здесь – лишний повод для убийства.

– Кого?

– Ментов. Остановят где‑нибудь бандиты, обнаружат удостоверение – и к стенке. Когда мент один, его всегда легче убить. Они, басаевцы, дудаевцы, – шакалы. Хоть и называют себя «борз» – волк, но по сути своей шакалы!

– А ты сам как ментом стал?

Рамзан со злостью сжал кулаки:

– В девяносто втором году на школу, в которой я когда‑то учился, ваххабиты напали. Там они весь класс заложников изнасиловали, мою учительницу убили и младшую сестру увезли куда‑то. До сих пор найти не могу… шакалы, крысы!.. Только из‑за угла да на слабых и беззащитных нападают!

– Ужас, что замутил Дудаев…

– Замутил. У многих наших подобные истории случились.

– Это, получается, ваххабиты полностью ислам исказили, национальную идею под это дело подвели и всех, кто не с ними, поголовно убивать начали?

– Да, Вахид, примерно так оно и есть. У нас, когда человек рождается, ислам с молоком матери впитывает: он – с рождения мусульманин. Идейные ваххабиты – это чаще всего те, которым мозги перекрутили уже в зрелом возрасте, а безыдейные – простые бандиты. – Рамзан с минуту помолчал, затем продолжил: – Сейчас у нас такая обстановка: если раньше мы как‑то более-менее лояльно относились к своим родственникам-боевикам, то сейчас никакие сомнения нас не колышут, разбираемся с ними без колебаний.

– А ты сам идейный мусульманин?

– В смысле, верующий? Да. Вера – это как высшее образование: над собой постоянно работать нужно, чтобы грязь к душе не прилипала, соблюдать себя в духовной чистоте. А для этого очищаться нужно через молитву, мечеть посещать. Понимать нужно Бога.

– А «не убий»?

– Так ведь и у вас, христиан, те же самые заповеди. Сам подумай: если к тебе в дом ворвался бандит, ты что будешь делать?

– Защищать свою семью, – уверенно ответил Владислав, – на месте ггохну!

– Вот именно, чтобы пружина у небесных часов безотказно работала, нечисть нужно истреблять! – Рамзан даже стукнул кулаком по столу. – Ваххабиты – это грязные отступники!

– У каких «часов»? – не понял Влад.

– Представь, Вахид, все в мире взаимосвязано: если произойдет сбой на солнце – это отразится на земле; в галактике взорвется звезда – это отразится и на нашей Солнечной системе; если море станет пресным, в нем погибнут рыбы и животные…

– Икгы не станет…

– …Прибрежные твари исчезнут. Даже если в полях не будет того же шмеля, у коров станет меньше корма. Это можно продолжать бесконечно. Если начнется война – будут гибнуть люди.

– А часы?

– Да, часы… – Рамзан задумался. – В часах есть маятник, его еще «баланс» называют, он приводит в движение шестеренки, те двигают стрелки. Для того чтобы маятник двигался, нужна пружинка, и ее нужно заводить по меньшей мере раз в сутки. Есть электронные часы с батарейкой, но и она не вечная, на год-два хватает. А пружину небесных часов, образно выражаясь, заводит Бог. И эти часы безотказные, вечные. Благодаря этому механизму в мире и поддерживается равновесие. Но греховный по своей сути человек прилагает все усилия, чтобы эту пружину испортить, и с усердием рубит сук, на котором сидит.