Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский

Достав бутылку румынского вина, очевидно, из своих еще бухарестских запасов, Софи наполнила небольшие бокальчики. Они выпили за окончание войны, каким бы оно в конечном итоге ни было, и за то, чтобы эта война пощадила людей искусства, где бы они ни творили. Ибо так предложила хозяйка кабинета и вина.

— Так он, художник этот, жив? — спросил Кароль из чистого любопытства, усаживаясь в предложенное ему Софи кресло. В конце концов он прибыл сюда, чтобы получить инструкции от лондонского резидента в Гошуве-Велькопольском, а не выслушивать неспешные воспоминания связника.

— Скорее всего погиб на фронте. Как раз перед началом войны он отправился в родные края, чтобы повидаться с отцом, тоже иконописцем, там был призван в армию и исчез. Хотя я словно бы предчувствовала, да что там... уже всем ясно было, что вот-вот грянет война. Румыны готовились к ней в открытую, наводняя при этом город своей агентурой, надежно смешивавшейся с одесскими молдаванами. Не удивительно, что я настоятельно советовала иконописцу оставаться в бандитско-катакомбной Одессе, где всегда можно было надежно спрятаться и безбедно отсидеться. Однако мы с вами увлеклись.

— Давно не увлекался чем-либо в обществе столь прекрасной женщины.

— Терпеть не могу комплиментов, майор, — отчеканила Софи, тут же предупредив Кароля, что кабинет не прослушивается, полковник специально проверял его с помощью люфтваффовских радиотехников.

Она вновь наполнила бокалы, и они выпили без тоста, каждый думая о чем-то своем и лишь после этого Жерницки без какого-либо вступления молвила:

— От вас и ваших людей, майор, требуется сейчас только одно: схема «Регенвурмлагеря». Со всеми возможными картографическими подробностями, с оборонными и промышленными объектами.

Майор устало взглянул на Софи и задумчиво помолчал.

— Позвольте, англичанам эта схема зачем? Уж не собираются ли они выбрасывать на «Регевурмлагерь» десант? Со дня на день в него войдут русские.

— Именно поэтому в Лондоне так увлеченно интересуются его схемой и техническим обеспечением. В частности, интересует, действительно ли германцы построили в «СС-Франконии» подземную гидроэлектростанцию и подтверждается ли слух о том, что с Берлином лагерь связан подземной железной дорогой, соединенной со столичным метро?

— Такую карту-схему ни получить, ни составить невозможно.

— Получить — понятно. А составить?

— Мне никогда не приходилось бывать в подземной части этого огромного лагеря, но знаю, что весь он разбит на части и существует всего лишь несколько человек из состава командования, которые свободно могут перемещаться из одного сектора в другой. Каждый из которых предполагает специальный пропуск. К тому же, передвигаясь этими подземельями, испещренными десятками магистральных, боковых и аварийных ответвлений, ходов и огромных выработок с несколькими входами, человек слишком слабо ориентируется в пространстве, чтобы мысленно соединять все эти ходы сообщения в какую-то определенную схему. Вам, конечно, очень сложно представить, что это такое — подземелья «СС-Франконии».

— Ошибаетесь, майор. Мне сотни раз приходилось бывать в одесских катакомбах, один из входов в которые, так называемый лисий лаз, находился прямо в подвале отцовского дома. Два других — в соседних дворах. В гражданскую войну мать пряталась со мной в катакомбах от солдат — всех армий и атаманов, и просто от грабителей и насильников. После войны мы игрались в катакомбах, чувствуя себя там, как в своей родной среде. Ну а в начале этой войны мне пришлось почти три месяца провести в подземельях, поскольку кто-то донес в сигуранцу и в гестапо, будто я — еврейка, скрывающая свое происхождение и укрывающаяся от регистрации. Понадобились время, деньги и связи, чтобы не только отвергнуть эти подозрения, но и получить документ фоль-ксдойче.

— Теперь становится понятно, почему «Регенвурмлагерем» поручили заниматься именно вам.