"1212" передает - Хануш Бургер

Наша задача, как я понимал, была выполнена. Радиостанция «1212» могла закрывать свою лавочку. Каждый из нас думал о конце войны. Как и большинство американских солдат, меня беспокоила моя судьба после демобилизации из армии.

20 марта Шонесси вызвал меня в операторскую.

— История в Эйфеле удалась на славу. Как вас поощрить?

Я уже подготовил ответ заранее:

— Направьте меня в Третью армию. Я хочу освобождать Прагу.

Шонесси чистил ногти. Помолчав, он произнес:

— Это будет еще не так скоро. А пока как насчет трехдневной поездки в Париж?

Шонесси на следующий день ехал туда и хотел взять меня с собой. А поскольку его дело не терпело никаких отлагательств, мои дорожные документы были выписаны за три часа. Мадам Бишет отгладила мою парадную форму и завернула на дорогу огромную порцию курицы. Жерар меня постриг.

В шесть утра я уже сидел в элегантном светло-сером «бьюике» рядом с майором Шонесси. Машину он вел сам.

Шонесси был в прекрасном настроении. Всю дорогу он что-то насвистывал. Возможно, майора ждал приятный разговор с шефом. Ведь Шонесси заслуживает поощрения за проведенную операцию! И уж наверняка в Париже его ждет какая-нибудь женщина…

А что ждет там меня? Видимо, ничего. Возможно, меня в эту поездку и взяли лишь потому, что я тоже что-то сделал для успеха операции…

Мы говорили о Нью-Йорке, о театре и кино, о киноактрисах, закулисных сплетнях и о том, куда приятнее всего поехать после окончания войны. Я сказал, что хотел бы провести месяц в Южной Франции.

— А почему бы не в Испании?

Я молчал.

— Действительно, почему бы не в Испании? После войны Франко наверняка сойдет со сцены и к власти придут наши люди!

«Наши люди? Кого он имеет в виду?» Майор понял мое недоумение, хотя я только подумал об этом.

— Сейчас нас никто не слышит, и я могу говорить откровенно, — доверительно произнес Шонесси. — Такой прожженный левый радикал, как я…

— Видите ли, господин майор… — начал было я.

— Послушайте, Петр, забудьте сейчас о том, что я майор. В конце концов, мы с вами во многом похожи и одинаково смотрим на вещи… Вы, конечно, еще не совсем прижились у нас, но вы хорошо служите. Это — главное, а остальное приложится.

Что это? Увертюра? Мне не могло не льстить его предложение. УСС — влиятельная организация, и работать для нее интересно. Тем более сейчас, когда война идет к концу! Передо мной открылась бы хорошая перспектива на будущее…

Шонесси вспоминал различные случаи с новичками УСС, говорил о том, какой сумасбродный этот Донован. Оказалось, Шонесси знал его лично. Потом майор рассказал, как Аллен Даллес, сидя в Швейцарии, водил за нос нацистов. Ведомство стратегической службы повсюду запустило свои щупальца и даже, как поговаривали, в самое логово нацистов.

Собственно говоря, я не имел никакого представления о том, чем должен заниматься настоящий сотрудник УСС. Неужели УСС не изживет себя и после войны? Неужели эта организация рано или поздно не будет выброшена на свалку, как танки, бомбы и миллионы километров колючей проволоки? Что я буду делать в такой организации?

Майор и на этот раз отгадал мои мысли.

— Видите ли, Петр! Всем ясно, что после войны править миром будет наша страна. Немцы натворили на Востоке такое, что русские не оправятся и через тридцать лет. Можете мне поверить, у меня точная информация! У нас же есть все: деньги, хорошо налаженная индустрия и демократия. Правда, наша демократия далеко не совершенна, и мы оба это прекрасно понимаем, но все же это самая лучшая демократия… Конечно, мы не будем распространять ее огнем и мечом, но наша задача — укоренять ее, где только возможно. Подумайте, где только не развевается наш флаг! На Тихом океане, в Азии, в Исландии, разумеется, в Германии и очень скоро в Японии! И мы не уйдем ниоткуда, пока не будем уверены, что там восторжествовала демократия нашего образца! Разве это не превосходная задача для такой организации, как УСС?

— Хорошо, тогда почему мы не делаем этого сейчас в Аахене?

— Глупости. У вас детская болезнь роста. Я гарантирую вам, что лет через пять ни одного нациста в Германии и не услышишь. Они будут чистильщиками сапог или же ассенизаторами, не больше!

— В том числе и директора «ИГ Фарбен» и Объединенного стального треста?

— Некоторые специалисты поначалу будут нам помогать разбираться в этом хаосе, но они будут под контролем. Это тоже наша задача. Я думаю, нам хватит работы. Лет на десять — пятнадцать.

Удивительно, но он говорил, как Падовер, только с большим пафосом…

В Париж мы приехали затемно. Улицы освещались плохо, по после провинциальных городков и это было великолепием. Мимо нас мелькали солдаты с женщинами под ручку, девушки без солдат, частные машины, которых в Люксембурге почти не было, и снова девушки.

— Ваша Магги Харингтон гостит сейчас здесь, — заметил Шонесси, когда мы проезжали мимо афиши.

«Моя» Магги! Я видел ее всего один-единственный раз в жизни — из двадцать третьего ряда кинотеатра для солдат в Меце, и только!

— В Париже ей не до меня, — осторожно ответил я.

Встал я в семь утра и, выпив кофе, вышел на улицу. Мимо проехал разносчик газет на велосипеде. «Франс тирер» сообщала, что русские войска в районе между Кенигсбергом и Эльбингом разрезали на две части кенигсбергский котел. В Бреслау идут ожесточенные уличные бои, а на чехословацкой земле — недалеко от Моравска-Острава.