Глаза войны - Вячеслав Миронов

Пулеметчик стрелял очень аккуратно, ведь мог зацепить и своих. Но по ушам грохот от пулемета стегал нестерпимо. Казалось, что коробка черепа расколется от этого звука, тем более что лежал я как раз под самым этим пулеметом.

От штукатурки отлетали ошметки.

Тут пулеметчик прекратил огонь, и пехота пошла вперед. Перебежками, прикрывая своих. На мой взгляд, работали они не хуже прославленной «Альфы», в темноте, постоянно стреляя поверх голов своих товарищей, метр за метром продвигались в сторону дома.

Когда первые оказались у окон, бросили в дом гранаты. Через несколько секунд раздались разрывы. Входную дверь вынесло взрывной волной. Из окон повалил густой дым. В воздухе появился новый запах — запах сгоревшей взрывчатки.

Понятно, что кроме трупов мы вряд ли что-нибудь здесь возьмем. А в этом адресе проживал никто иной, как Алим Саралиев. Теневой лидер — прямая связь с Хачукаевым.

Из дома раздались одиночные выстрелы. Понятно, «контроль» — в голову.

Кто-то из штурмовой группы вышел и позвал меня. Это был майор Иванов. Он махал перед носом рукой, разгоняя дым.

— Там готовы. Все! Три мужика и одна баба.

— Они раненые были? — я вошел в дом.

— Какой там! — он махнул рукой. — Так, по привычке. Сам посмотри.

Действительно: дама была убита пулей из пулемета, двое других разорваны гранатами, у одного была оторвана рука.

— Слышь, Александр! — я обратился к нему. — Тут уже шухер на всю деревню, поэтому оставь здесь пару человек, пусть они прошарят все. Начиная от трупов, все, понимаешь — все! А мы поедем в другие адреса. Годится? Документы посмотрели?

— Какие-то паспорта, но может и лажа. — Из темноты мне протянули коробку.

Документов на Алима не было. Может, он среди убитых?

— И еще. Не отдавайте трупы местным, надо опознать. Тут жила крупная рыба — Алим-Налим, зверюга знатный, может и ушел, а может, и грохнули мы его. Понятно?

— Понятно!

Майор оставил трех человек, остальные погрузились на БТРы, а те, когда разворачивались, случайно или специально завалили весь забор дома, откуда мы вышли.

Военная операция. Она, как правило, приносит трупы, а не информацию.

Подъехали к очередному дому. Из темноты помахали фонариком. Свои.

Боец четко доложил, что, как только началась стрельба, вышел человек, и направился к заброшенному неподалеку дому. Бойцы собственными силами задержали и стреножили неизвестного. Задержанный попытался оказать сопротивление. Попытки сопротивления были пресечены. Также задержанный пытался подать сигнал, но и это было пресечено. Допросов не вели. При задержанном был обнаружен пистолет Стечкина, который они в темноте обронили, две гранаты Ф-1.

Я похлопал бойца по оттопыренному бронежилету. Там явно что-то лежало. Майор запустил руку и вытащил «пропавший» «Стечкина».

— У! — он замахнулся на бойца. Тот вжал голову в плечи.

— На, тебе это надо? — майор протянул мне пистолет.

— Пусть номер на бумажку и будет под рукой. А сам ствол — его трофей. Не имею привычку отбирать плоды чужого труда.

Стоящие рядом удивленно и с уважением посмотрели на меня.

Да, ребята, слухи про ЧК сильно преувеличены.

— Мне нужна информация, документы, живые свидетели. Понятно? Есть оружие — хорошо. Нет — нужны бумаги. Поэтому выслуживаться и подбрасывать свои патроны, гранаты — не стоит. Всем все понятно?

— Понятно, — кивнул майор. — Тащите этого чижа сюда, отдайте товарищу подполковнику. Ты и ты, — он ткнул пальцем в бойцов, которые задержали неизвестного, — остаетесь с товарищем подполковником. Поможете. А остальные — за мной. Брать живьем! «Контроль» — отставить! Пальцы прикладом поломаю, чтобы неповадно было!

— Время! Время! — я постучал пальцем по циферблату.

— Все! Работаем! — он махнул рукой.

На этот раз обошлось без стрельбы.

Ко мне привели задержанного. Чеченец. Лет тридцати. Одет в пуховик, на голове вязаная спортивная шапочка.

— Ты кто? — я пытался рассматривал его в темноте.

Молчание.

— Ладно, мужики, — обратился я к солдатам, которые его задержали, — пойду посмотрю, что в доме. Буду через пять минут. И чтобы никаких «попыток к бегству». Понятно? Я не майор Иванов, миндальничать не буду. Понятно?

— Так точно, — почти хором ответили бойцы.

За спиной я услышал «беседу» бойцов с задержанным.

— Ну, что, сука, в «молчанку» играем?

— Твое счастье, что подполковник сказал, чтоб ты жил. Говорить будешь?

Я ушел, посмотрим, как удастся разговорить чеченца. У меня не было времени его убеждать.

А в доме полным ходом шел досмотр. Я вошел во двор. Иванов стоял на крыльце, курил и покрикивал на подчиненных.

— Живее, время! Нам еще в несколько адресов ехать! Работать, ногами шевелить. Думай, где чего может быть спрятано!

— Есть что? — я подошел майору.

— Несколько гранат. Миноискатель что-то в коровнике показывает. Сейчас копают.

— Глядишь, клад с золотыми червонцами окопают, — я смотрел на часы.

— Тоннель выкопают.

— Времени нет.

— Знаю. В прошлую командировку зачистили мы деревню. Ничего. Тихо. Даже ни одного патрона. Представляешь? А нападения продолжаются. Поставили засаду на тропе. Бой был. Наши все целы. А чехи нас достали! Ну, мы их в «капусту» из миномета. Один выжил, правда, ненадолго. Негр. — Иванов показал руками размеры негра.

По его получалось, что негр был больших размеров.

— Да ну? Негр? — я усмехнулся.

— Натуральный дух! Бородища, зеленая повязка, «разгрузка», стрелял, пока патроны не кончились, взяли его раненным. Здоровый был. Знал всего две фразы по-русски. Не угадаешь!

— Ну, и? — мне уже интересно.

— «Все карашо!» и «Я — местный!»

— «Местный»? — я засмеялся.

— Местный!

— И чего с ним?

— Да, ничего — помер он.

— Спасти пытались?

— А зачем? — удивился Иванов. — Он приехал умирать за веру, так кто же ему будет мешать! Не успели дотащить до медроты. — Он последнюю фразу придумал на ходу, это было видно, интонация голоса изменилась.

— А сами не хотели оказать помощь?

— У него на шее пять наших жетонов было, — он плюнул далеко в сторону.

— Понятно. Время, Саша, время, — я снова постучал по циферблату.

— Сейчас узнаю, что у них там! — он пошел в коровник и оттуда раздался трехэтажный мат, призывающий ускорить поиски оружия.