Британский лев против русского медведя. Пять веков тайной войны - Геннадий Евгеньевич Соколов

В случае возможного конфликта это была очень серьезная сила. И главное – почти вся территория США находилась в зоне достижения советских ядерных ракет. Благодаря шпиону Пеньковскому Кеннеди узнал о советских ракетах еще на стадии их монтажа и принял чрезвычайные меры!

Объявив блокаду Кубе, Кеннеди потребовал от Хрущева убрать ракеты без каких-либо условий. Знал же свое ядерное превосходство! Но Хрущев не дрогнул. Начались трудные переговоры. Кажется удивительным, но в тот момент между Кремлем и Белым домом не было прямой телефонной связи. Знаменитую «Красную линию» установят после Карибского кризиса. А в те дни посредником в переговорах двух лидеров стал … резидент КГБ в Вашингтоне Александр Феклисов (американцы знали его как Фомина). Я встречался с Героем России полковником Феклисовым, готовя материалы для своих книг. Легендарный разведчик умер ровно 5 лет назад.

Александр Семенович рассказывал мне о своей встрече в самый разгар Карибского кризиса с известным журналистом телекомпании АВС и другом семьи Кеннеди Джоном Скали. «Фомин» говорил с ним о путях выхода из кризиса, возникшего вокруг советских ядерных ракет на Кубе. Встречались они не в первый раз. Американцы верили, что через КГБ лежит кратчайший путь к уху Хрущева. И Скали всегда охотно шел на встречу с вашингтонским резидентом КГБ.

В тот октябрьский день «Фомин» огорошил своего собеседника угрозой: если США решатся на силовые действия на Кубе, СССР нанесет молниеносный удар по Западному Берлину. «Я тогда нарисовал Джону страшную картину, – признался мне Анатолий Семенович. – Тысячная армада советских танков при мощной поддержке с воздуха сметает все на своем пути! Вряд ли нам потребуется больше суток, чтобы сломить сопротивление натовских гарнизонов и захватить Западный Берлин. Скали тут же помчался докладывать о разговоре братьям Кеннеди. Наверное, это был ключевой эпизод в политическом покере вокруг Карибского кризиса».

Любопытно, что тогдашний посол СССР в США Анатолий Добрынин отказался подписывать шифрограмму с отчетом Феклисова о его беседе со Скали. Дипломат считал, что КГБ ведет сверхрискованную игру, которая может закончиться катастрофой, и не хотел брать на себя ответственность за возможные последствия. Он не знал, санкционирована эта игра Хрущевым или является инициативой Лубянки. Александр Семенович был вынужден самостоятельно связываться с Центром.

В Москве вся информация по Карибскому кризису стекалась на Лубянку. Специальная группа во главе с председателем КГБ Семичастным круглосуточно получала и обрабатывала разведывательную информацию, поступавшую в Центр по каналам МИДа, ГРУ и КГБ.

«Я анализировал всю информацию и отбирал самую главную из потока сообщений, – рассказывал мне позднее Владимир Ефимович Семичастный. – Важнейшие материалы попадали в синюю папку, а затем я докладывал о них Хрущеву. Костяк этих сообщений, естественно, составляли шифровки резидентов КГБ и ГРУ, а также наших послов в США и на Кубе».

– Какое из донесений вам тогда запомнилось более всего? – поинтересовался я у бывшего председателя КГБ.

– То, что поступило в пятницу 26 октября, – ответил мне Семичастный. – Это была шифровка ГРУ. В ней говорилось, что в американских вооруженных силах введен второй уровень боевой готовности. Первый, как известно, означал войну. Сообщалось также, что всем госпиталям страны отдан приказ готовиться к приему раненых. Кроме того, командующий нашей группировкой на Кубе генерал Плиев докладывал, что, по его данным, военно-воздушные силы США нанесут упреждающий удар по острову 27 октября. Эти сообщения не могли не врезаться в память. От них веяло войной».

Момент истины

Во время Карибского кризиса Хрущев и Политбюро заседали в Москве практически непрерывно. Американские журналисты писали, что и в Белом доме, и в Кремле окна светятся ночи напролет. Узнав об этом из обзоров прессы, Хрущев перенес заседания Политбюро из Кремля за город, на дачу в Ново-Огарево, куда американским репортерам было не добраться.

27 октября действительно стало кульминацией конфликта. Советская ракета сбила над Кубой американский самолет-разведчик «У-2». Пилот погиб. Пентагон требовал от президента нанести по «комми» ответный удар. Несколько наших ядерных ракет уже были установлены на тот момент. Мы бы ответили в этом хаосе ядерным ударом. По «горячей линии» Феклисова в Кремль ушло полное тревоги послание Кеннеди. «На меня оказывается сильное давление. Так может начаться война». Получив его, Хрущев немедленно в ночь на 28 октября приказал советским кораблям взять курс на родину. Ракеты и ядерные боеголовки также возвращались домой. Часы войны были повернуты вспять и начали отсчитывать первые минуты мира. Затем, годами позже, последовали и ОСВ-1, и ОСВ-2 и другие договоры о снижении ядерной угрозы. Но отсчет начался после решения Никиты Сергеевича Хрущева убрать ракеты с Кубы.

В обмен на вывод наших ракет Кеннеди дал гарантии невмешательства в дела Кубы. И убрал из Турции ядерные ракеты, нацеленные на Москву. Но про этот «турецкий» пункт договора Москва молчала по просьбе Кеннеди. Отсюда и упорные слухи о капитуляции Хрущева.

Так что не предатель Пеньковский, а политическая мудрость Хрущева и Кеннеди спасла полвека назад мир от ядерной войны. Ведь горячих генеральских голов, готовых начать ее, хватало тогда по обе стороны океана. Возможно, за это миротворчество оба мировых лидера и поплатились. В глазах родных «ястребов» они оказались «слабаками». Одного вскоре убили, другого свергли.

P.S. А Пеньковского расстреляли в мае 1963 г. ЦРУ почему-то не предприняло ни малейших попыток спасти своего суперагента. Может, не хотели дразнить русских? Хотя в том же 62-м янки обменяли летчика-шпиона Фрэнсиса Гэри Пауэрса на нашего разведчика Рудольфа Абеля (он же Вильям Фишер). МИ-6 поступило благороднее. Вместе с Пеньковским судили его английского связника Гревилла Винна, дали 8 лет. Англичане обменяли Винна на советского разведчика Гордона Лонсдейла (он же Конон Трофимович Моло́дый), получившего 20 лет лет за шпионаж. Этот обмен был явно не в пользу англичан.

«Скандал века»: неудобная правда

Осенью 1961 года на стол начальника ГРУ ГШ генерала Серова легли материалы, полученные из лондонской резидентуры советской военной разведки. Среди них была фотокопия секретного документа с адресами рассылки, направленного военному министру Великобритании Джону Профьюмо. Среди фотодокументов была также любовная переписка министра с некой танцовщицей по имени Кристина Килер. Через год к этим снимкам добавились фото из коллекции некого «Четверг-клуба» с порносюжетами развлечений супруга английской королевы герцога Эдинбургского…

На протяжении долгих лет историки разных стран пытаются распутать причудливый клубок