Майор из Варшавы - Николай Дмитриев

— От границы как шел?

— Я все написал… — Усенко тяжело вздохнул.

— Значит, не хочешь? Пожалуй, правильно… Меня спроси, так и я, может, много чего вспоминать не хотел бы…

Пауза несколько затянулась, и когда полковник опять заговорил, тон его был совершенно иным.

— Сейчас мы готовимся наступать, капитан, а для успеха необходима разведка, разведка и еще раз разведка!

— Я понимаю… — Усенко подобрался.

— А раз понимаешь, тогда к делу… Есть решение забросить тебя в тыл. К самой границе, в знакомые тебе места. Обстановка на территории, скрывать не буду, сложноватая… Люди там наши должны быть, но ближайший отряд километрах в ста восточнее. Если что непредвиденное, подашься туда. Ну а теперь главное: наш человек оттуда дал о себе знать. «Эльд» отозвался.

— «Эльд»? Это ж Меланюк Петро… — не удержался Усенко.

Честно говоря, он даже не ожидал, что после всех передряг на месте сумел удержаться только этот молодой парень, которому он дал тогда такой звучный псевдоним.

— Ты что, лично его знаешь?

Не скрывая своего удивления, полковник посмотрел на Усенко, и капитан пояснил:

— Конечно! Я же им и занимался. Это ж мой регион…

— Даже так… — полковник помолчал и как-то сухо спросил: — А когда ты с ним встречался последний раз?

— В ночь на 22 июня. Когда немцы диверсантов на штаб 5-й армии нацелили. Он там в составе группы был.

— То-то, что на 22-е… Как думаешь, ему сейчас доверять можно?

— Доверять?..

— Вот именно. Сам знаешь, сколько народу к немцам переметнулось…

На этот раз Усенко молчал долго. Вопрос, заданный полковником, был далеко не праздный. Капитану страстно хотелось ответить ясно, категорично, от последней встречи с Меланюком у него осталось ощущение полного доверия, и все же он произнес:

— В любом случае я должен буду проверить…

— Только так! — Полковник энергично кивнул, и голос его опять потеплел. — Тут еще один нюанс есть. Немцы ставку на вражду украинцев с поляками сделали, а это, сам понимаешь, чревато, и дела совсем не облегчает…

— У нас и тут легких дел нет.

— А там и подавно! — докончил за Усенко полковник и нахмурился. — Раз уж о поляках речь зашла, спросить хотел, чем у тебя с тем польским майором закончилось?

Вопрос полковника поставил капитана в тупик. Вообще-то сказать было нечего, и Усенко ответил так, как думал.

— А ничем. Да и…

Так и не закончив фразу, Усенко пожал плечами.

— Жаль… — полковник вздохнул.

— Чего теперь старое ворошить? — возразил Усенко. — Нам до той Польши еще топать и топать.

— И то верно. Ладно не будем… — полковник зябко передернул плечами и спросил: — С парашютом-то прыгал, капитан? Там ведь аэродрома нет…

— Бросали…

— Вот и ладненько! Давай, собирайся по-быстрому, со мной поедешь. Мне тебя еще кой чему подучить надо…

Полковник поощрительно улыбнулся Усенко, и капитан, повернувшись по-уставному, вышел из кабинета…

* * *

Пан Казимир вышел из Хюртгеновского кабинета и остановился у окна в коридоре. За стеклом виднелись лакированные крыши автомобилей, у ворот как всегда торчал часовой, а стоявший прямо против выезда синий «вандерер» пускал из глушителя сизый дымок.

Последнее время пан Казимир постоянно пребывал в напряжении, и только вид синей машины, неизменно стоявшей прямо на выезде, помогал держать себя в руках. Майор знал: днем ворота не заперты и достаточно легкого толчка бампера, чтобы они распахнулись настежь…

На сегодня рабочий день кончился и, поглядывая в окна, пан Казимир прошел к выходу, где его неожиданно задержал дежурный:

— Пан Ленковский, вам письмо!

Унтер-офицер полез в стол и передал майору слегка помятый конверт. Пан Казимир прочитал адрес и, оторвав край, достал записку. Потом быстро пробежал ее глазами и, сунув все в карман, чуть ли не бегом выскочил через открытые ворота на улицу…

Взбежав по ступенькам к парадному входу отеля «Бристоль», пан Казимир с треском распахнул дверь и кинулся к оторопелому портье.

— Номер господина Червенича!

— Сей момент! — портье полистал книгу. — Номер 15-й, пан…

Не слушая, пан Казимир взбежал по такой знакомой лестнице на второй этаж, пробежал коридор и без стука распахнул дверь 15-го номера. Червенич, сидевший за столом спиной к входу, обернулся и, увидев пана Казимира, неловко вскочил.

— Ты где пропал, Котька? Я ж тебя жду…

— Дежурный, скотина, только сейчас записку передал! И я сразу бегом… Скажи лучше, когда ты приехал?

— Да сегодня, утром… — Червенич по-медвежьи сгреб пана Казимира в объятия и троекратно расцеловал. — Садись, Котька, садись… Праздновать будем!

— А что празднуем, Вась? — пан Казимир воззрился на уставленный снедью стол.

Червенич вытащил из-под стола бутылку «Московской» и хитро посмотрел на пана Казимира.

— Ну, теперь, Костенька, догадываешься?..

— Так ты, что же… — Пан Казимир сощурился. — Прямо оттуда?

— Именно! От первопрестольной, кубарем… Небось слыхал?

— Разговоров хватало… А ты что, своими глазами видел?

— А какими еще? Конечно, своими… — Червенич ловко вышиб картонную пробку и разлил водку по рюмкам. — Погоди, погоди… Ты что, думаешь, я на фронт ради господ германцев подался? Шиш им!

— Ты вроде раньше другое говорил?

— Правильно, было такое… — Червенич отставил рюмку, налил водку в стакан, выпил залпом и торопливо заговорил, явно стараясь выплеснуть наружу все, что накопилось у него в душе за эту поездку.

— Мы же что думали?.. Немцы с нашей помощью большевичков кончат, чтоб нам, и белым, и красным, какой-никакой Руссланд устроить… А они…

— Подожди… Кому это нам? — перебил его пан Казимир. — Почему вдруг красные?

— А ты что думаешь, я с пленными зря разговаривал? Где это когда было, чтоб русские так сдавались? Тысячами!

— Ну что тут думать? — пожал плечами пан Казимир. — У немцев подготовка, практика, а там… Генералы с тремя классами и комиссария. Офицера тоже готовить надо! Культура, она везде нужна…

— А вот командиров не охаивай, не надо!

— Да ты что, Васька, сам же меня убеждал…

— Было… Но я сейчас про старших не говорю. Вот молодежь — крепкие ребята! Неопытные пока, под пули лезут, но крепкие…

— Да у тебя, Васька, в мозгах переворот какой-то! — Пан Казимир изумленно посмотрел на Червенича.

— Именно!.. Солдатики-то не зря в плен сдавались, им эта большевизия вот где! А немцы?.. Они ж распоясались! Решили — все! Победили… И началось: концлагеря, расстрелы… На что уж генералы у немцев служаки, так ведь и те со страху за головы схватились… Нельзя! Сам в штабах слышал… И что? Костя, Иваны наши только сейчас войну начали, вот что! Поверь, Германия войну проиграет…