Дьявольский полк - Свен Хассель

«Джабо» и «мустанги»[118]поливали открытое пространство снарядами и пулями.

— Порта, — отчаянно закричал Старик, — тебя убьют!

— Уведите его, — приказал один из офицеров люфтваффе. — Три дня отпуска тому, кто его уведет! Он обезумел.

В темном небе вспыхнула еще одна осветительная бомба.

Порта приложился к фляжке и закурил сигарету. Потом расставил ножки ручного пулемета, установил прицел и пьяно засмеялся.

— Давай, Чарли, теперь я готов дать тебе пинка в зад!

Казалось, между Портой и летчиками противника существует прямая связь, потому что едва он прокричал эти слова, в освещенное пространство со свистом влетел первый самолет. Оглушительно взорвалась бомба. Самолет, покачиваясь, улетел. Из левого крыла тянулись длинные языки пламени.

С ревом прилетели один за другим два самолета. Загремели взрывы. Море пламени скрыло от нас Порту, но он появился из дыма сгибавшимся от смеха, с пулеметом в руках.

Порта повернулся. Через несколько секунд пулеметный ствол смотрел на атакующий «мустанг». Порта выпустил очередь. Раздался сильный взрыв. Полетели обломки. Порта, должно быть, угодил в подвешенную под фюзеляжем бомбу.

— Спокойной ночи, Чарли, — крикнул он. — Я отправлю открытку твоей матери!

— Фантастика! — воскликнул офицер-десантник. — Он что, призрак?

Из сосновой рощи появился громадный человек, он тащил прожектор. Обычно для этой работы требуется кран. В темноте двое людей возились с кабелями. Это пришел на помощь Малыш. Не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды, он и Порта отсалютовали друг другу вскинутыми руками и приподняли шляпы.

— Они сами не смогут управляться с прожектором, — крикнул Хайде. — Я должен прийти на помощь. Пресвятой Иосиф! Дева Мария! Иисус, простри надо мной руку!

Согнувшись, он побежал зигзагами по ярко освещенному пространству. Лег под прожектор, чтобы играть роль живой подставки. В небо взметнулся луч света, способный выжечь летчикам глаза.

— Поймал его, дьявола, — торжествующе выкрикнул Малыш. — Он смотрит в мой огонь. Теперь тебе конец, Чарли!

Первый истребитель сгинул в море бушующего пламени. Прожектор погас. Малыш радостно заколотил кулаками о землю.

— Это я его! Я!

Внезапно у него вспыхнули волосы. Хайде погасил их полой шинели.

Луч света мощностью в миллионы свечей взметнулся снова к низким тучам.

«Мустанг» с нарисованными акульими зубами стал пикировать.

— Попался. Я выжгу его гнусные гляделки!

Самолет, пытаясь вырваться из смертоносного луча, вошел в штопор.

Малыш погасил прожектор и стал прислушиваться к реву мотора. По случайности или благодаря дьявольскому расчету мозга, не знакомого с математикой, он включил его как раз в нужный миг, осветив самолет в его безумном пикировании и ослепив летчика до конца жизни? Хайде стоял на четвереньках и поводил плечами из стороны в сторону, пока самолет отчаянно пытался вырваться из луча; потом крылатая машина на громадной скорости врезалась в землю.

Два «Галифакса» и четыре «мустанга» спикировали на открытое пространство. Упала серия бомб, взлетели языки пламени. Казалось, фосфор булькает и шипит повсюду.

Рев самолетных двигателей замер в ночи. Калифорнийские убийцы сбросили свой смертоносный груз. Израсходовали весь боезапас. Оставшегося бензина должно было едва хватить, чтобы вернуться на аэродром.

* * *

Перед тем, как колонна двинулась с плоской площадки под монастырем, где два месяца спустя упокоится польская дивизия генерала Андерса[119], поработали кирки и лопаты. Это Порта, Малыш и Хайде рыли могилу для обгорелых останков американских летчиков.

Когда могила была готова, они уложили мертвых бок о бок, у каждого между костей рук лежала американская фуражка. Потом подошел весь второй взвод с падре Эмануэлем.

Первым лопату земли бросил на останки Старик со словами, которые показались нам глупыми:

— Ради ваших матерей и Бога!

Следующим был лейтенант Фрик. Последним — наш падре Эмануэль. Он долго говорил о Боге. Мы ничего не понимали. Пропели «Ave Maria»[120]. Быстро засыпали могилу и через пять минут выехали.

Это была самая трудная наша поездка. На крыше каждой кабины лежали два человека с наведенными в небо пулеметами. Сзади налетали тучи «джабо». Временами виа Аппиа бывала вся залита светом.

Навстречу нам двигался нескончаемый поток артиллерии, танков, саперов, грузовиков с боеприпасами и санитарных автомобилей.

Бомбы попадали в машины с боеприпасами, они взрывались, и груз их разлетался во все стороны.

Большой «мерседес» с генеральским флажком на капоте, который сопровождали полицейские вермахта на мотоциклах, петлял среди тяжелых машин.

— Держитесь правой стороны. Держитесь правой стороны, — ревел майор полиции. Он был из тех, кто беспощадно уничтожил бы каждого, оказавшегося у него на пути.

И тут появилось четыре «джабо». Малыш увидел их, когда они вылетели из-за туч и устремились на нас. Я спрыгнул на капот для большей устойчивости. Малыш держал меня, чтобы не сбросила отдача.

Хайде открыл огонь первым. Он лежал за пулеметом на крыше ехавшего за нами грузовика.

— Передвинься, черт возьми, я ничего не вижу, — крикнул мне Порта с водительского сиденья.

Пронзительный крик, треск, подскок. Колеса нашего тяжелого грузовика раздавили майора-полицейского вместе с мотоциклом.

— Черт с ним! — усмехнулся Малыш. — Отправим Чарли открытку с выражением благодарности.

Генеральский «мерседес» пылал. Одетый в меха человек попытался выпрыгнуть, — но рухнул в огненное море. Машину занесло, она перевернулась и взорвалась. Санитарный автомобиль наткнулся на ствол крупнокалиберной пушки. Его задняя дверца распахнулась, и на дорогу вылетело восемь носилок.

Раненый фельдфебель попытался откатиться в сторону с пути тяжелых грузовиков. Мундир на нем был грязный. Грудь в бинтах. Одна нога была ампутирована. По его голове проехал гусеничный трактор.

Какой-то полицейский вермахта бросился вперед и попытался остановить колонну, но в него угодила пулеметная очередь с пикирующего «джабо».

Вся виа Аппиа была залита ярким светом. Над серединой колонны висели две осветительные бомбы. Пикирующий «Галифакс» изрыгал пламя.