Зима мира - Кен Фоллетт

Советская элита была в хорошем настроении. Они выиграли войну, победили Германию. Их старого врага, Японию, разбили Соединенные Штаты. Сдаться японским военачальникам не позволял их безумный кодекс чести, но теперь это был лишь вопрос времени. К несчастью, пока они цеплялись за свою гордость, многим японским и американским солдатам предстояло умереть, и еще многие женщины и дети погибнут в своих домах под бомбами, а результат будет тот же. Как жаль, но американцы, по-видимому, ничего не смогут сделать, чтобы ускорить процесс и предотвратить ненужные жертвы.

Отец Володи, подвыпивший и счастливый, начал речь.

– Красная Армия оккупировала Польшу, – сказал он. – Никогда больше эта страна не будет использована как плацдарм для вторжения немцев в Россию.

Его старые товарищи загалдели и застучали по столам.

– Коммунистические партии Западной Европы испытывают невиданный приток новых членов. В Париже на муниципальных выборах в прошлом марте больше всего голосов получила коммунистическая партия. Я поздравляю наших французских товарищей.

Снова одобрительные возгласы.

– Оглядываясь на окружающий нас мир, я вижу, что русская революция, за которую столько храбрецов боролись и умирали… – он замолчал, на его глазах блеснули пьяные слезы. В комнате стало тихо. Он взял себя в руки. – Я вижу, что дело революции никогда еще не было так прочно, как сегодня!

Все подняли рюмки.

– За революцию! За революцию!

Выпили.

Распахнулись двери, и в зал вошел товарищ Сталин.

Все встали.

У него были седые волосы, и выглядел он усталым. Ему было около шестидесяти пяти, и он был болен: ходили слухи, что он перенес несколько сердечных приступов. Но сегодня он был в отличном настроении.

– Я пришел поцеловать невесту! – сказал он.

Он подошел к Зое и положил руки ей на плечи. Она была на полголовы выше, но ей удалось незаметно стать меньше ростом. Он поцеловал ее в обе щеки, задерживаясь на каждой щеке губами и седыми усами настолько, что Володя почувствовал раздражение. Потом он сделал шаг назад и спросил:

– Ну что, нальете мне?

Несколько человек бросилось наливать ему водку. Григорий настоял, чтобы Сталин сел на его место в центре стола. Возобновился шум разговоров, но уже приглушенный: всех приводило с трепет его присутствие, и надо было быть осторожными, следить за каждым словом и движением. Этому человеку достаточно было пальцем шевельнуть, чтобы кого-нибудь не стало, – и он делал это достаточно часто.

Принесли еще водки, ансамбль начал играть русские народные мелодии, и люди постепенно расслабились. Володя, Зоя, Григорий и Катерина вчетвером станцевали кадриль – это был веселый танец, всегда вызывающий смех у зрителей. После танцевали другие пары, потом парни начали плясать «Барыню», там надо было пускаться вприсядку – приседая и выбрасывая вперед ноги (многие при этом попадали). Володя продолжал уголком глаза следить за Сталиным, как и все в зале, а тот, казалось, был вполне доволен, постукивая рюмкой по столу в такт балалайкам.

Зоя и Катерина танцевали с Зоиным начальником Василием, старшим в группе физиков, работающих над созданием бомбы. Володя не участвовал. Вдруг атмосфера изменилась.

Вошел служащий, прошел по краю зала и подошел прямо к Сталину. Без церемоний он нагнулся к вождю и прошептал ему что-то на ухо – тихо, но взволнованно.

Сначала Сталин, казалось, был озадачен, он быстро задал вопрос, потом другой. Потом он изменился в лице. Он побледнел и смотрел на танцующих, не видя их.

– Что, черт возьми, происходит? – тихо ахнул Володя.

Танцующие пока ничего не заметили, но у сидящих во главе стола был испуганный вид.

В следующий миг Сталин поднялся. Окружающие почтительно встали. Володя увидел, что его отец все еще танцует. Людей расстреливали и не за такое.

Но Сталин не глядел на гостей. В сопровождении своего помощника он вышел из-за стола. Потом через зал направился к двери. Танцующие в ужасе разбегались с его пути. Одна парочка растянулась на полу. Сталин, казалось, не замечал. Ансамбль со скрежетом смолк. Ничего не говоря, ни на кого не глядя, Сталин вышел из комнаты.

Кое-кто из генералов испуганно последовал за ним.

Появился еще один служащий, затем еще двое. Каждый нашел своего начальника и обратился к нему. К Василию подошел молодой человек в твидовом пиджаке. Зоя, похоже, была с ним знакома и внимательно его слушала. Она казалась потрясенной.

Василий и помощник вышли из зала. Володя подошел к Зое и спросил:

– Ради бога, что происходит?

Она ответила дрожащим голосом:

– Американцы сбросили на Японию атомную бомбу… – Ее прекрасное бледное лицо казалось еще белее, чем всегда. – Сначала японское правительство не могло понять, что произошло. Им потребовался не один час, чтобы осознать, что это было.

– Это точно?

– Она сровняла с землей пять квадратных миль зданий. По подсчетам, в один миг погибло семьдесят пять тысяч человек.

– Сколько было бомб?

– Одна.

– Одна бомба?

– Да.

– Господи боже. Неудивительно, что Сталин побледнел.

Они постояли молча. Было видно, как новость распространяется по залу. Некоторые так и сидели, ошарашенные; другие встали и ушли, направляясь к своим кабинетам, телефонам, столам и подчиненным.

– Это все меняет, – сказал Володя.

– В том числе и наши планы на медовый месяц, – сказала Зоя. – Мой отпуск наверняка отменят.

– Мы думали, Советскому Союзу ничто не угрожает.

– Только что твой отец произнес речь, что никогда еще дело революции не было в такой безопасности.

– Теперь ни о какой безопасности говорить не приходится.

– Да, – сказала Зоя. – Пока у нас самих не будет атомной бомбы.

VII

Джеки Джейкс и Джорджи впервые приехали в Буффало и остановились в квартире у Марги. Грег и Лев тоже были, и в день победы над Японией – в среду, 15 августа – все пошли в Парк Гумбольдта. На всех дорожках толпились торжествующие парочки, а в пруду плескались сотни детей.

Грег был счастлив и горд. Бомба действовала. Два устройства, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, вызвали ужасающие разрушения, но они привели войну к быстрому концу и спасли жизнь тысячам американцев. Грег принимал в этом участие. Благодаря тому, что они совершили, Джорджи будет жить в свободном мире.

– Ему девять лет, – сказал Грег Джеки. Они сидели на скамейке и разговаривали, а Лев и Марга пошли с Джорджи покупать мороженое.

– Просто не верится.

– Интересно, кем он станет, когда вырастет?

– Вот кем он точно не станет – так это актеришкой или музыкантом с дурацкой трубой, – яростно сказала Джеки. – У него есть голова на плечах.