Гроза над Цхинвалом - Александр Марков

– Пятьдесят восьмая армия на подходе, – успокаивал всех генерал.

Он ходил в разведку. С ним, помимо российских миротворцев, увязались и югоосетинские. Они повсюду следовали за генералом, как цыплята за курицей. Генерал тащил в руке гранатомет, похожий на обычный тубус, в котором носят чертежи, только выкрашенный не в черный, а в защитные цвета. В горловине тубуса витал едкий дым, как будто еще несколько секунд назад он был местом обитания сказочного джинна. Генерал берег его на самый крайний случай и не загадывал желания, потому что этот джинн мог выполнить всего одно, а не три, как полагается в сказках. Но несколько минут назад генерал выпустил джинна на свободу и отправил его разбираться с грузинским танком, который подобрался к штабу миротворцев и нагло наводил на него орудие. Танк сразу осел и опустил дуло к земле. Снаряды в нем еще не сдетонировали, но он сильно коптил. Дым поднимался высоко в небеса.

Грузины, похоже, надеялись, что русские миротворцы будут сидеть на своей базе тихо, как мыши. На что, по мнению тбилисских стратегов, могла рассчитывать эта слабосильная команда? Сами же русские говорят: «Против лома нет приема». Этот подбитый танк доказывал совершенно обратное.

Слова о подходе подкрепления вселили во всех надежду, но к вечеру никто так и не пришел. Зато грузины пошли на штурм.

Журналисты опять укрылись в убежище. С улицы доносились близкие взрывы и не прекращающаяся стрельба. Внезапно в дверях возник югоосетинский миротворец. Он оглядел всех шальным взглядом, а потом выдохнул.

– У нас автоматы лишние есть! Кто-нибудь возьмет?

Черт возьми, совсем с ума сошел мужик? Штатские ни при каких обстоятельствах не должны принимать участие в боевых действиях. На них нет формы. Если они взяли в руки оружие, на них не распространяются никакие конвенции, их вполне можно приравнять к бандитам. И откуда лишние автоматы взялись? От убитых миротворцев или отбили у грузин во время вылазки?

В глазах миротворца светилось отчаяние.

– Что там хоть происходит? Мы вообще ничего не знаем, – произнес кто-то.

– Казарму они подожгли. Метров пятьсот осталось. Пока мы их остановили, – бросил осетин. По-русски он говорил с акцентом, к тому же второпях, и половины сказанного разобрать было невозможно.

Не дождавшись от ошеломленных людей ответа, миротворец убежал.

– Паскудное, мужики, ощущение… – обронил кто-то из угла.

– Как же это так? Автомат взять? – послышалось справа от Сергея. – Я вообще пацифист, в армию из-за этого не пошел, альтернативную службу проходил.

– И насколько далеко распространяется ваш пацифизм? – серьезно поинтересовался плотный седоватый журналист, сидевший у стены.

– Черт его знает… – прозвучало в ответ. – Раньше был уверен, что ни при каких обстоятельствах оружие в руки не возьму, а теперь… Достали, уже честно говоря, эти гребаные демократы в кавычках!

Женька зло заворочался, словно потревоженный в берлоге медведь, но ничего не сказал.

Комов в армии тоже не служил, в университете была военная кафедра, куда он ходил на третьем и четвертом курсах раз в неделю. Потом их отправили на месяц на сборы, где выдали форму с курсантскими погонами, после чего присвоили всем звания лейтенантов запаса. Он, наверное, и сейчас все еще был лейтенантом, хотя в его-то годы некоторые уже становятся генералами. Но автомат Калашникова Сергей знал хорошо, мог в случае чего разобрать и собрать его.

Грузинские военные на парадах гордо сжимали в руках американские автоматические винтовки, но все это была показуха для заокеанских спонсоров, в полевых условиях они старались заменить эту американскую дрянь на «АК». Лучше автомата в мире не было…