Охота на Роммеля - Стивен Прессфилд

31 августа 2001 года Чэп перенес инсульт. Серьезных последствий не было. Он быстро поправился. Но через два года на Рождество у него случился новый удар. Я срочно вылетел в Англию. Меня терзали дурные предчувствия. Роуз не отходила от постели Чэпа. На третью ночь после рождественских праздников он взял ее за руку и сказал, что вряд ли доживет до Нового года. Утром в десять пятнадцать он умер.

Похороны проходили в Оксфорде на кладбище колледжа Магдалены. Меня поразила собравшаяся публика. Четыре обладателя премии Букера, каждого из которых Чэп либо издавал, либо редактировал. Здесь присутствовали американский сценарист Дэвид Мэмет,[8]английские фантасты Дэвид Геммел[9]и Диана Габалдон,[10]известные гольферы Дэвид Фехерти и Дин Биман.

Утром перед вылетом в Нью-Йорк я получил пакет от Роуз.

«Чэп хотел, чтобы это было у тебя. Он сказал, что больше не желает быть трусливым писателишкой».

В пакете находилась рукопись.

Я прочитал ее во время полета и еще дважды в следующие три дня. Когда берешься за нечто подобное, следует быть очень внимательным, чтобы сохранять объективную оценку и не увлекаться эмоцией момента или личной привязанностью к автору. И все же после первых нескольких страниц я понял, что держу в руках особенную книгу. В ней был весь Чэп: то лучшее, что я знал о нем, и такие стороны, которые прежде оставались для меня неизвестными — например, его любовь к Роуз, его письма, которые несколько раз вызывали слезы на моих глазах. Однако прекраснее всего ему удались портреты людей и сцены военных действий в пустыне. Английские и новозеландские сослуживцы Чэпа не были профессиональными солдатами. Как и многие их противники, они не обучались ведению войны. Они отправились на фронт лишь потому, что так было нужно. И сама история Чэпа являлась рассказом простого гражданского человека, который, по закону крайних обстоятельств, избрал стезю войны и оказался измененным ею.

Мемуары Чэпа помогли мне осознать еще одну вещь, которая прежде ускользала от моего внимания. Я имею в виду терпимость и даже рыцарскую вежливость, чьи проявления украшали обе воюющие стороны во время войны в пустыне. Раз за разом пулеметчики прекращали огонь, когда вражеские танкисты вылезали из подбитых машин. Санитарам с носилками позволяли открыто перемещаться на передовой для эвакуации раненых. Часто на перевязочных пунктах раненые солдаты из Оси и союзнических армий бок о бок получали медицинскую помощь, а иногда немецкие и британские врачи работали плечом к плечу в одной операционной. Показательным примером этого кодекса чести являлся сам Роммель. Когда от Гитлера пришел приказ с требованием казнить захваченных в плен британских диверсантов, фельдмаршал швырнул радиограмму в мусорное ведро. Он велел обеспечить пленным такой же рацион и медицинский уход, какой предоставлялся ему. Как и на любой войне, отношения между врагами были жестокими и грубыми, но они сохраняли ту степень снисходительности, которая сегодня кажется почти невероятной.

Эта глава представляет собой введение к мемуарам Чэпа. Далее последует сам документ. Я решил не переделывать рукопись, лишь слегка отредактировал текст и добавил финальную часть, изложив в ней информацию о жизни и смерти сослуживцев Чэпа на тот период времени, когда он закончил свое произведение. Я также внес в текст короткие пояснения для некоторых английских идиом и сокращений, которые Чэп иногда применял в мемуарах — например, для таких военных акронимов, как KDG (King's Dragoon Guards — королевский бронетанковый драгунский полк). Там, где автор позволял себе армейский сленг, я подправлял сопутствующий текст, чтобы сделать его смысл понятным по контексту. За исключением перечисленных изменений, рукопись Чэпа (насколько мне удалось это сделать) сохранена в своем первоначальном виде.