Тайны и судьбы мастеров разведки - Сергей Маслов

Ну, в общем, я мигом к Карасеву. Докладываю: установ­лен контакт. Тот: давай разрабатывай! И захожу я опять к Грише (он почти ровесником мне был), объясняю: нужно, мол, повидаться с твоим родственником. Только как? А он: запросто. Сядем и поедем. У меня в округе все полицаи знакомые. Я им скажу, что и ты мой родственник.

Только он сперва переодел меня. Я не сопротивлялся. Я хоть и всегда ходил в гражданском платье, но примечал все-таки, что деревенские «наряды» от села к селу могут в чем-то хоть и незначительно, но меняться.

Нашел мне Григорий какую-то куртку, штаны другие дал. Надел я белую длинную рубашку, в каких местные ходили, подпоясался чем-то вроде кушака. А в кармане две гранаты. За поясом сбоку — парабеллум. (Я, если честно, предпочитал этот пистолет другим. У него вся тяжесть—в рукоятке. Оттого легко целиться. Правда, был у него один существенный недостаток: стреляные гильзы не всегда выбрасывал. В критический момент мог заклинить. «ТТ» был надежным и мощным оружием. Но тяжелым. И это от­ражалось на меткости стрельбы. А для меня важнее всего было не промахнуться.)

Поехали. Родственник — я и сейчас помню, что звали его Яков Захарович Каплюк—работал в комиссариате кем-то вроде завхоза. На сотрудничество согласился не сразу. И человека можно было понять: все-таки семья, малые дети — двое. Он хотел быть уверенным в том, что после осуществления диверсионной акции при его участии он и его домочадцы окажутся в безопасности. Я не мог не взять на себя ответственность и дал гарантии. Он мне в конце концов поверил.

Кагшюку мы передали, в общей сложности, около 140 килограммов взрывчатки. Научили, как с ней обра­щаться, как подсоединить провода взрывателя к часовому механизму, которым, кстати, был обычный будильник. Взрывчатку проносила в здание комиссариата жена Каплюка Мария — по частям, разумеется. На руках запеленатый младенец, а под ним, на локтевом изгибе, корзинка болтает­ся. Вроде мужу еду несет, а под нехитрой снедью—тротил. Страшно мы переживали все: ведь в любую минуту могла «сгореть».

Яков Каплюк «складировал» взрывчатку в подвале, тщательно маскируя и распределяя по точкам, которые мы ему подсказали,—чтобы взрыв произвел как можно более разрушительный эффект. Оставалось только дождаться подходящего момента. И он не заставил себя ждать.

В Овруч из Берлина прибыла спецгруппа для плани­рования карательных акций с целью ликвидации парти­занского движения в крае. И вот когда в заминированном здании шло секретное совещание по этому вопросу, раз­дался взрыв.

Мы с товарищами наблюдали за этим светопреставле­нием с городской окраины. Вместе с нами в полном сборе была семья Каплюка. Мы сдержали перед ними свое слово. И с легким сердцем могли отходить.

Вот за организацию этой операции меня и представи­ли к званию Героя. Вместе с асом-подрывником отряда Францем Драгомерецким. Его — за то, что к тому времени пустил под откос уже более 25 немецких эшелонов».

Почему же Звезда не нашла Героя? Да потому что где-то наверху еще не совсем ясен был эффект разорвавшейся бомбы. Алексей Николаевич объясняет это просто: резуль­таты и последствия акции, вероятно, с ходу не до конца просматривались. А между тем в ходе диверсионной акции, подготовленной и проведенной Ботяном в Овруче, были уничтожены — по разным данным — от 60 до 80 гитле­ровцев. И все это — представители командного состава, в том числе и весьма высокого ранга. Вы представляете, жизни скольких сотен и тысяч партизан были спасены, когда вместе со зданием комиссариата взлетели в воздух планы и замыслы карателей. Воистину—большое видится на расстоянии.

И ведь увидели, разглядели, оценили в Москве ту опе­рацию Ботяна — в свете далекой уже Звезды. А его боевые командиры об этом никогда и не забывали — Карасев с его заместителем по разведке в отряде Перминовым. Они сде­лали очень много для восстановления справедливости, для подготовки повторного представления. Дело взял в свои руки энергично их поддержавший заместитель начальника отдела, в котором работал Алексей Николаевич. Но случилось так, что этому человеку пришлось уехать в долгосрочную (можно представить, какими они бывают у разведчиков) команди­ровку. И дальнейшую проработку вопроса ему пришлось перепоручить коллеге. Серьезному вроде бы работнику, но с явными признаками завистливости. (Господи, за многие десятилетия журналистской работы я убедился, что без нее не обходится ни в одной профессиональной среде.)

А на дворе был уже 1965 год. Первый год правления будущего автора «Малой земли» и четырежды Героя Со­ветского Союза Леонида Брежнева. Естественно, ему хо­телось с особой помпой отметить 20-летие Победы. Вне зависимости от высочайшей воли народ великий праздник заслужил. Вспомнили о незаслуженно обойденных по­честями фронтовиках. К юбилею готовились наградные листы, составлялись списки.

А «доброжелатель» Ботяна между тем тянул и тянул резину. Проверял, перепроверял. Наконец, бумага все-таки попала к руководству КГБ и, получив одобрение, была переправлена в Президиум Верховного Совета СССР. А там сказали: «Где ж вы были раньше? Указ о награждении уже подписан».

«Ну и махнул я тогда на это дело рукой. Главное — жив-здоров», — вспоминает Алексей Николаевич. Так-то оно так. Но, согласитесь, плохо, когда такими вот здоро­вехонькими Героев «хоронят» заживо — где-нибудь под пыльными архивными бумагами. Печальнее этого бывает, лишь когда Героями становятся посмертно.

К счастью, боевой опыт Ботяна в архив не сдают. И это тоже высшая награда. Бойцы сегодняшнего спецназа в кур­се — скажем так, — что операция Ботяна по уничтожению гитлеровцев в Овруче признана классикой разведывательно-диверсионной работы советских спецслужб. Эта операция входит в качестве хрестоматийного примера в учебники по дисциплине «Д». Нужно ли расшифровывать, о какой дисциплине идет речь и где ее постигают?

Об этом факте я узнал из книги-альбома, изданной, что называется, в подарочном исполнении, — «От осназа до «Вымпела». Подумалось: а ведь это чуть ли не весь жизненный путь чекиста Алексея Ботяна. Ведь отдел, где он служил в послевоенные годы, курировал «Вымпел» в процессе его создания. Алексей Николаевич часто наве­дывался в отряд.

А. Ботян: «Командовал там всем Юрий Иванович Дроздов (более двух десятилетий возглавлявший управ­ление «С» — нелегальную разведку, в декабре 1979 года руководил — по линии КГБ — штурмом дворца X. Ами­на в Кабуле. — Примеч. авт.). Но я, как вы понимаете, с большим интересом присматривался к его подопечным, присугствовал на занятиях, проверял качество выполнения поставленных задач. И выступал перед бойцами — не в ро;ш ментора, а, скажем так, — лектора». Читатель, ду­маю, сам догадался, с какими «лекциями» мог обращаться к аудитории «вымпеловцев» непререкаемый авторитет в области диверсионного дела.

Что же касается осназа и Ботяна... Без него осназ не­полный. В составе ОМСБОНа (отдельной мотострелковой бригады особого назначения) НКГБ СССР Алексей Ботян еще в 1941 году громил гитлеровцев под Москвой.

«От осназа до «Вымпела». Звучит несколько буднично. Вроде как «от пункта А до пункта Б». В школьных учеб­никах никто не проходит этот отрезок с боями — и слава Богу. Но Алексея Ботяна для заброски в тыл готовили со­всем по другой программе. И главным маршрутом в жизни разведчика и диверсанта оказался путь, пролегавший по захваченной врагом территории от Старой Руссы до само­го Кракова. Эта дорога и определила основной вектор его Судьбы. Судьбы особого назначения. А до этого...