Испепеляющий ад - Аскольд Шейкин

"Новый театр. Премьера! Оперетта в 2 действиях "Жрица огня". Балет "Восточная пляска" под управлением З.Нелле".

У этой афиши он задержался особенно долго. Момент выбрал удачно: филеру, который тянулся зa ним, было некуда деться. Ему остановка пришлась на середину забора, притом изрядной длины. Метался из стороны в сторону. Слежку Шорохов заподозрил, едва отойдя от вокзала. Теперь убедился окончательно.

Кто?

О его предстоящем приезде знали в трех учреждениях Таганрога. В Продовольственном комитете Всероссийского земского союза (приглашение было с указанием дня и часа визита). В Американской военной миссии. (На следующий день. Тоже с указанием времени). В Городском отделении контрразведовательной части при главнокомандующем, поскольку представитель именно этой конторы в Ростове выписывал пропуск на въезд в Таганрог. Круг широкий. Утешительней всего было считать: усердствуют местные деятели. Выборочный контроль за приезжающими.

Как удостовериться? Пожалуй, только начав с посещения контрразведывательного отделения. Сколько-нибудь опасных документов при нем сейчас нет, мотивы приезда солидны. Арестовать здесь, в белой столице, могут, если на то пошло, где и когда угодно.

Контрразведывательное отделение размещалось на Петровской — улице ресторанной, магазинной, с богатыми особняками. Офицер, который принял там Шорохова, повертел в руках выданное в Ростове разрешение, не очень таясь (признак это был неплохой) заглянул в какие-то списки. То ли что-то в них обнаружил, то ли, напротив, не обнаружил. Хлопнул штемпелем по разрешению.

Слежка была и потом, когда он снова шел по Петровской. Филер держался на предельном расстоянии, но какие-то приметы удалось различить. Невысок, узкоплеч, в сером пиджаке, в галифе, в сапогах, бритый.

Скрывать Шорохову сейчас было нечего. Кроме того, конечно, что он слежку заметил. В этом смысле остановка у театральных афиш была ошибкой. Действовал слишком в лоб.

На той же Петровской он зашел в знакомый по прежним приездам в Таганрог ресторан «Франсуа». В общем зале в дневные часы кормили по ценам общедоступной столовой, и потому было людно. Скользнул за тяжелый занавес из зеленого бархата, за которым начинался коридор с отдельными кабинетами. Путь преградил швейцар:

— Господин приглашен к кому-то в компанию-с?.. Не приглашены-с?.. Тогда пожалуйте в залу-с…

До визита в Земский союз оставалось полтора часа. Шорохову было безразлично в какой обстановке он проведет это время.

* * *

В Земский союз Шорохов пришел неудачно. Чиновники выглядели озабоченными, повторяли:

— Да-да… Содействовать господам поставщикам наш первейший долг… Да-да… Ничего иного… Да-да…

У дверей кабинетов стояли часовые. Молоденькие офицеры штабной службы выносили оттуда связки конторских книг. Ревизия. Притом строжайшая. Вручить конверт с заявлением для участия в предстоящих торгах было решительно некому. Ответить, когда начнут заявления принимать, будут ли принимать вообще, тоже никто не мог. Ожидание гибели владело чиновниками.

* * *

Привычное требует меньших усилий. Ужинал Шорохов тоже во «Франсуа». Люстры горели ярко. Ненавязчиво звучал оркестрик: скрипка, гитара, труба. По своему обыкновению Шорохов занял место за столиком в углу зала и так, чтобы сидеть лицом к входу. Неудача его не расстроила. Главное произойдет завтра. Но об этом не думалось. Слишком много раз он вертел в голове, что скажут ему, что скажет он… Если все пройдет подобру-поздорову, он станет еще и тайным сотрудником иностранной военной миссии.

Но сами ведь предложили! Для первого хода — удача. Как пренебречь? И опасно, очень опасно. Агент-двойник всегда под ударом не только чужих, но и своих. Неизбежность.

— Вы позволите?

Говоря это, метрдотель подставлял стулья пришедшим с ним господам. Одного из них — в клетчатом пиджаке, в очках с золотой оправой, круглолицего, лет сорока, — Шорохов узнал: Чиликин — издатель-редактор газеты с довольно странным названием: "Черноземная мысль", причем встречались они всего два с половиной месяца тому назад в Козлове, когда этот город в красном тылу внезапно захватил конный корпус генерала Мамонтова. "Черноземная мысль" служила штабу корпуса верой и правдой.

Второму из подошедших явно перевалило за пятьдесят, но выглядел он превосходно. Можно даже сказать, очаровывающе: затянутый в черный глухой сюртук, прямой как стрела, седой. Его бородка, тоже седая, очень плотная, казалась сделанной из фарфора. Сжав тонкие бескровные губы, он смотрел надменно, с прищуром.

Этого человека Шорохов прежде никогда не встречал. Значит что же? Чиликин будет их тут сводить? С какой целью?

Вечная мука агентской работы: любая мелочь — и сразу бесконечные вопросы себе самому.

— Добрый вечер, — Чиликин говорил с ненатуральной оживленностью. — Только в залу вошли, я сказал: "Это он!.."

— Добрый вечер, — Шорохов сдержанно наклонил голову. — Я вас тоже узнал.

— Узнали! Боже мой! — Чиликин указал на своего спутника, — Ликашин. Трофим Тимофеевич. Долгом считаю сообщить: человек выдающийся.

Тот, подтверждая, кивнул. Что подтверждая? Что он выдающийся человек?

— Вы сегодня в Земском союзе его не встречали? А ведь были там, были! — Чиликин залился судорожным смехом. — И Трофим Тимофеевич был!

— Ну что вы, право, — жеманно проворковал в ответ на это Ликашин. — Был. Так и что?.. И дальше буду бывать… Но вообще, мой друг, куда мы попали? Убогий кабак, странные люди, грубость манер… И что-то вы очень бледны, господин донской купец — мне ведь так о вас говорили, — Ликашин требовательно оглядел Шорохова. — Силушка в вас не играет. Болели? Не душевно, надеюсь?

— Болел, — в тон ему ответил Шорохов. — И душевно. У кого сейчас душа не болит?

— Самокритично, — согласился Ликашин. — Но если заказать, то мы — пас.

Шорохов остановил официанта:

— Для этих господ. Попорядочней.

— В один момент, — ответил офицант. — Они-с у нас постоянно-с… Вкусы знаем-с…

"Они у нас постоянно", — Шорохов это отметил.

Когда офицант отошел. Чиликин проговорил:

— А. знаете, господин Шорохов, о чем мы с Трофимом Тимофеевичем по дороге сюда беседовали?

Ликашин поддержал:

— Да-да! Разумеется.

— Вам это будет небезинтересно.

— Вот именно. Да-да!

Была в этой перекличке нарочитость. Значит, встретили они его тут неслучайно. Пришли сюда ради этого.

— Как известно, генерал Мамонтов вывез из похода по красному тылу трофеи.

— Может, и вывез, — безразлично отозвался Шорохов.

Он понял, как ему следует себя с этими господами держать.

— Весь Дон ликует.

— Так и что?