Засада. Спецназ 1941 года - Сергей Пивень

Черняк неопределенно махнул рукой в глубь леса.

— Здесь неподалеку. Я не хотел, чтобы они тебя видели.

Ежи одобрительно покачал головой, потом сказал:

— У нас не так много времени. Утром я должен быть уже в городе.

— Как ты собираешься добираться обратно?

— Через два часа, на рассвете, на этом же месте меня должна подобрать мотодрезина. Удалось сделать документы, по которым мне разрешено скупать в окрестных деревнях по дешевке ценные вещи. На благо рейха, конечно. На дрезине будут наши люди.

— Смотри, рискуешь. Обратно ведь с пустыми руками поедешь — немцы могут заподозрить неладное.

Ежи улыбнулся, достал из кармана несколько часов, повертел их в руках.

— Если будут спрашивать — скажу, что удалось купить несколько старых брегетов. Поверят — куда они денутся. Особенно если намекнуть, что одни часы они могут взять себе в качестве подарка. Не впервой ведь…

— Ладно, давай теперь к делу. Иди за мной — нужно подальше отойти от насыпи. Тут могут быть патрули…

В полной тишине они двинулись по темному мрачному лесу. Прошли метров пятьсот и остановились. Черняк привел Ковальского в небольшую ложбину, склоны которой были густо усыпаны хвоинками. По дну ложбины весной текли талые воды, отчего земля здесь была рыхлой и влажной. Ковальский понял, что Лесовик выбрал это место заранее — ложбина скроет их от посторонних глаз, и свет фонарика здесь тоже никто не заметит. Ежи огляделся — кроме них двоих, вокруг никого не было. Но он знал, что бойцы Лесовика где-то поблизости.

— Вокруг мои ребята, не волнуйся, — подтвердив его догадку, тихо сказал Черняк, присев на корточки. Потом, дождавшись, когда и Ковальский сядет на землю, твердо спросил: — Что происходит, Ежи?.. Где Золенберг?..

Вчера в пачке из-под папирос, брошенной с поезда возле указателя двадцать третьего километра, капитан получил от Ковальского сообщение с просьбой ждать его ночью на повороте железной дороги, который находился между десятым и одиннадцатым километрами. Такое известие не сулило ничего хорошего. Если один из руководителей городского подполья решил рискнуть и выйти на связь лично — в таком случае информация, которую он собирался передать, должна была иметь сверхважный и к тому же срочный характер.

— Золенберг оказался куда более хитрым врагом, чем можно было предположить… — отвечая на вопрос капитана, сказал Ковальский. — Мы явно его недооценили.

— А конкретнее?..

— Вся информация о его поездке в Сивичи оказалась ложной. Вернее, поехал не он, а другой фашист…

— Это я уже понял. А кто был тот офицер, которого мы уничтожили возле деревни?..

— Так, мелкая сошка. Пешка, которой можно легко пожертвовать ради общей цели.

— И что за цель была у группенфюрера?..

— Выявить наших людей в гестапо. Благо мы успели ее спасти…

— Женщина?..

— Да, она работала в гестапо машинисткой. Именно она печатала мнимый приказ Золенберга о его поездке в Сивичи.

— Она в безопасности?..

— Сейчас уже да. Правда, для этого пришлось немного изменить ее внешность, чтобы вывезти из города, но теперь уже все позади. Мы переправили ее в партизанский отряд, базирующийся южнее Белостока.

— Хорошо. Что ты предлагаешь?.. Мне помнится, ты говорил о людях, которые работают у немцев и могут лично убить группенфюрера?..

Ковальский взял в руки ком земли и зло отбросил его в сторону.

— Могли… Теперь это нереально.

— Почему?..

— После твоей засады у Сивичей Золенберг приказал уволить из учреждений города весь местный персонал, включая даже чисто технических сотрудников. Наши люди были в их числе. К тому же в городе усилена охрана, изменен пропускной режим, начало комендантского часа передвинуто на два часа раньше. Мы вынуждены на время прекратить радиопередачи, поскольку по городу непрерывно ездят машины-пеленгаторы. Все подполье легло на дно… Это был приказ руководителя организации.

Черняк нахмурил брови и призадумался. Теперь уже было очевидным, что задание по уничтожению группенфюрера ими провалено. К тому же стало совершенно ясным и то, что теперь убить Золенберга им будет куда сложнее, чем до сего дня. Враг насторожился, затаился и стал более осмотрительным.

— Выход должен быть, Ежи… Мы просто обязаны найти его. Иначе грош нам всем цена. Из-за нас могут, да что там могут, не могут, а точно погибнут десятки тысяч людей!..

Ковальский похлопал капитана по плечу.

— Ты прав, конечно, прав… Может погибнуть много людей. Вот потому-то я и здесь. Я тоже не хочу, чтобы это случилось…

Черняк уже понял, что Ежи что-то задумал. Иначе рисковать собой он бы не стал.

— Есть маленькая ниточка… — продолжил Ковальский. — Мы должны ухватиться за нее… Карта у тебя с собой?..

— С собой… — медленно ответил капитан, пытаясь предугадать ход мыслей подпольщика.

— Доставай. Будем смотреть…

Черняк вытащил из-за пазухи уже изрядно потрепанную карту, развернул ее и осторожно положил на землю. Потом достал фонарик и направил луч света на бумагу. Ковальский склонился над картой, что-то выискивая. Спустя полминуты наконец он ткнул пальцем в найденное им место.

— Вот… Деревня Сухибор.

Капитану не нужно было глядеть на бумагу — за время, последовавшее после заброски в тыл к немцам, карту района своих действий он изучил досконально.

— Да, знаю… Сухибор и что?..

Ковальский оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на капитана:

— Выключи фонарик.

Черняк нажал кнопку, луч света тут же погас. Полагая, что фонарик еще может пригодиться, капитан не стал убирать его, а положил на землю рядом с картой.

— Давай, Ежи, не тяни… Говори, что задумал…

— Не задумал. Просто есть информация, над которой нам обоим нужно серьезно поразмыслить.

— Слушаю тебя…

— Информация, в общем, такая… В гараже службы безопасности Белостока до последнего времени работал наш человек. Три дня назад он был оттуда отчислен. Попал как раз в число тех, кого Золенберг приказал уволить после твоей засады у Сивичей. Немцы-то работников выгнали, однако новых набрать еще не успели. А машины требуют постоянного ухода. Так вот, вчера домой к нашему человеку, который до своего увольнения работал в гараже автослесарем, приехал один из шоферов — немцев, привез для ремонта какую-то деталь. Немец довольно хорошо говорит по-польски и во время ремонта довольно сносно вел беседу с нашим человеком. В ходе этого разговора немец мимоходом сказал, что ему все труднее работать, потому что его стали мучить боли в ногах. На вопрос нашего человека о том, почему он не лечится, немец упомянул, что лейтенант Зипп, которого он возит, шуткой пообещал ему, что через несколько дней ему представится возможность намазать свои ноги целебной грязью…