Третья причина - Николай Дмитриев

Пётр думал, что озеро, о котором говорил Симбонанга, будет не слишком большим, но теперь, увидев перед собой расстилающуюся водную гладь, Шкурин слегка опешил. Истинные её размеры Пётр даже не пытался определить. Достаточно было и того, что противоположный берег едва различался сквозь горячее марево.

Больше того, огибая мыс, на который только что вышел Пётр, совсем рядом с берегом плыл приличных размеров парусник. Кончик его мачты, несшей большой треугольный парус, ещё какое-то время был виден из-за деревьев склона и пропал только при очередной перемене галса.

Забыв про бинокль, Пётр проводил парус глазами. Прикинув, куда он должен пристать, Шкурин увидел, что и тропа, пробитая асакри, ведёт в том же направлении. Раздумывать было некогда. На всякий случай Пётр ещё раз в бинокль осмотрел всё вокруг и так, с «Цейссом» в руках, осторожно пошёл по тропе, напрямую пересекавшей мыс.

Уже на противоположном склоне Пётр углядел лощину, где росло несколько деревьев с ветвями, поднимавшимися гораздо выше кустарника. Понимая, что на берегу его могут легко заметить, Шкурин решил воспользоваться этим укрытием и начал торопливо взбираться по росшему ближе всех к краю стволу.

Уже с третьей или четвёртой ветки Пётр рассмотрел и оконечность мыса, и маленькую бухточку, посреди которой, скорей всего, уткнувшись днищем в песчаное дно, стоял тот самый парусник. У мачты копошилась чернокожая команда, а на самом носу стоял человек в длинной белой накидке и подавал знаки кому-то на берегу.

Взобравшись повыше, Пётр посмотрел в бинокль, и на его губах появилась ехидная улыбка. Отсюда, с дерева, ему была хорошо видна полоска пляжа, отделявшая озеро от зарослей, на ней, сложенные штабелем те самые ящики и столпившиеся вокруг них аскари, а у самой кромки воды оживлённо жестикулирующий мсье Шаво.

Примерно минуту француз обменивался одному ему понятными сигналами с человеком, стоявшим на носу парусника, потом, повинуясь его приказу, аскари начали доставать винтовки из ящика и, как дрова, охапками, потащили их к паруснику. Передав оружие матросам, они принимали с борта какие-то маленькие тючки и, вынося их на берег, аккуратно складывали к ногам мсье Шаво…

* * *

Сидевший на дереве Шкурин никак не мог знать, что одновременно с ним за погрузкой парусника наблюдают ещё несколько крайне заинтересованных человек, укрывшихся на воде возле самой оконечности мыса. Один из них, красномордый рыжий здоровяк с усиками а ля кайзер Вильгельм, опустил подзорную трубу и грузно опустился на скамейку. От его движения лодка чуть накренилась и сидевший рядом с ним капитан, предупредительно заметил:

— Осторожнее, герр майор.

Рыжеусый только презрительно скривился и дал команду гребцам. Длинная лодка с острым, нависающим над водой носом и заваленными внутрь бортами, вышла из-под обрыва и направилась поперёк озера в сторону синеющего вдали противоположного берега.

В носу расположились имперский комиссар майор Вихман и его заместитель капитан Вальберг. Рядом с ними, прямо на днище сидел араб Селеле, а десяток негров, примостившись вдоль бортов, дружно гребли, опуская в воду короткие, ухватистые вёсла.

Капитан Вальберг, долго смотрел уходившему в дальний конец озера треугольному парусу и наконец высказался весьма определённо:

— Ну и сволочь!

— М-м-м… — майор Вихман заёрзал на сиденье.

Ему никак не хотелось верить, что его доверенное лицо Джума-бен-Саади, который сейчас уходил на своём паруснике, позволил себе вступить в контакт неизвестно с кем и более того для чего-то закупил самое современное оружие.

Пока их лодка пряталась под берегом и они наблюдали за погрузкой, времени размышлять не было, но сейчас следовало уже сделать выводы. Это понимали немцы, это понимал и Селеле, из своих соображений донесший на этого хитреца Джуму. Сейчас, представив неоспоримые доказательства своей преданности, араб нетерпеливо ждал результатов.

Майор Вихман зло фыркнул и повернулся к Вальбергу.

— Так этот Шаво француз?

Капитан понял шефа правильно и быстро кивнул Селеле:

— Доложи!

Селеле только и ждал этого момента, а то, что он уже неоднократно повторял свой рассказ, придало его речи краткость и необходимую лаконичность.

— Француз, бвана комиссар, француз. Они все французы…

— А как ты узнал про оружие? — словно проверяя себя самого, майор снова и снова задавал одни и те же вопросы.

— От моего хозяина, бвана комиссар, — уже в который раз терпеливо повторял Селеле. — Джума-бен-Саади доверял мне и советовался…

— А разве можно предавать хозяина? — укоризненно заметил майор Вихман.

— Я просто и подумать не мог, что бвана комиссар не знает про оружие, — Селеле преданно вытаращился. — Но я знаю, что нельзя предавать бвану комиссара, и считаю, что теперь Джума-бен-Саади больше мне не хозяин…

Намёк на вероломного Джуму был более чем прозрачен, и капитан Вальберг сразу же помог направить разговор в нужное русло.

— Я не ошибся, это по приказу Шаво ограбили твой караван?

— Так, бвана, — Селеле благодарно посмотрел на помощника комиссара.

— Но теперь Джума убьёт тебя, — вроде как между прочим заметил Вихман.

— Аллах милосерден, бвана комиссар, — Селеле вскинул взгляд вверх и снова опустил глаза.

— Ну а если бы я смог помочь тебе? — задумчиво спросил Вихман.

— Тогда бвана комиссар узнал бы, для кого это оружие…

— Ну, говори, — подбодрил своего конфидиента Вихман и, подняв трубу, зачем-то посмотрел вслед уже едва различимому паруснику Джумы.

— Мкаве, бвана комиссар…

— Что? — от неожиданности Вихман едва не уронил подзорную трубу.

Этот Мкаве до сих пор ожесточённо сопротивлялся, и, если оружие действительно попадёт к нему в руки, то следовало ожидать таких неприятностей, что и подумать страшно. Именно в этот момент Селеле выложил свой главный козырь:

— Бвана комиссар, а что если это оружие получит Ревидонго?

В лодке мгновенно воцарилась тишина. Ревидонго вёл упорную борьбу с англичанами, и умение замечать такие тонкости поразило комиссара Вихмана. До сих пор он считал Селеле мелким жуликом, годным только для незначительных услуг, однако передача оружия Ревидонго…

Нет, это было нечто большее, и майор, встретившись взглядом с капитаном Вальбергом, спросил:

— А Селеле сумеет?

— Если бвана комиссар не оставит Селеле своими милостями, я смогу всё, — твёрдо ответил конфидиент и хитро прищурился. — Но бвана комиссар должен знать, если оружие попадёт Ревидонго, Джума-бен-Саади пропал…

— Ну что ж… — лицемерно вздохнул Вихман. — У меня останется друг Селеле…

— И ещё парусник, — подхватил араб. — Длиной целых пятьдесят футов, сделанный из мсори и ещё обшитый досками тимбати. И тогда бвана комиссар плавал бы в случае надобности не на этой жалкой лодчонке…