Седьмой круг ада - Игорь Болгарин

Дмитрий Ставраки, числящийся в списках агентов белогвардейской контрразведки под кличкой Клим, нервничал. Прошла ночь его пребывания в домике путевого обходчика на четырнадцатой версте, но ни хозяин не возвращался в свой дом, ни тот, ради которого он отправился сюда – человек с той стороны, – не приходил. Вчера под вечер, когда к нему неожиданно явилась непривычно возбужденная Наташа, он даже обрадовался поручению, решив, что оно свидетельствует о растущем к нему доверии. Но шла ночь, и он все больше сомневался, не допустил ли ошибку, согласившись идти сюда сразу же, вместо того чтобы любым способом предупредить капитана Селезнева о новом поручении подпольщиков.

Время от времени в его голову стала закрадываться холодящая душу мысль о том, что, быть может, подпольщики вычислили или что-то сопоставили – и возникли сомнения. Но нет, не может этого быть! Все шито-крыто и запечатано!

Прошла ночь, рассвело. Он отодвинул с окон занавески и погасил лампу. Но и при свете дня сомнения не проходили – наоборот, усиливались, перешли в страх, заставляя гулко колотиться сердце. Странно, но он, весь обращенный в слух, не слышал, как скрипнула калитка, как прозвучали под окном осторожные шаги.

Открылась незапертая дверь. Дмитрий посмотрел на остановившегося у порога человека и неожиданно успокоился: незнакомый, прекрасно одетый, осанистый человек был перед ним. «Господи!.. – едва не плача от радости, подумал. – Сколько никчемных страхов, подозрений, впустую растраченных нервов!»

– Здравствуйте! – приветливо сказал Дмитрий. – Я, честно говоря, заждался вас.

– Меня ли?

– Ах, да, – Дмитрий смущенно покачал головой, – на радостях я забыл…

Он назвал полученный от Наташи пароль и услышал отзыв. Все складывалось должным образом, и Дмитрий подумал, что бессонная ночь все же не пропала зря, что судьба милостива к нему и его акции в ведомстве полковника Татищева уже в ближайшие дни резко поднимутся. Чутье подсказывало: такой человек не может быть рядовым связным!..

– Мне сказали, что вы должны прийти с чем-то важным?

– Правильно сказали, – ответил пришедший. Некоторое время он смотрел на Ставраки, и с каждым мгновением взгляд его приобретал все большую твердость и остроту.

– Что вы на меня так смотрите? – обеспокоенно спросил Дмитрий.

– Я представлял себе вас другим.

– Это имеет какое-то значение?

– Нет, теперь уже не имеет, – серьезно ответил незнакомец. И быстро, не оставляя времени на раздумья, спросил: – Полковник Татищев не знает, что вы здесь, не так ли?

Сердце Дмитрия рванулось в груди и словно оборвалось, липкая, сосущая тошнота поднялась к горлу. Нет, не зря его одолевали предчувствия. Видимо, подпольщики все же что-то вычислили. Где-то он был неосторожен. А может, это – проверка? Всего лишь обычная проверка? Да-да, конечно же!..

– Не понимаю, о чем вы…

– Понимаете! – жестко отрезал мужчина. – И знаете, что контрразведка вас теперь не спасет!

– Это какая-то ошибка! – захлебываясь от страха, воскликнул Дмитрий. – Это чудовищная ошибка или клевета!

– Может, для начала сказать вам, кого вы предали?

«Бежать! – промелькнуло в сознании Дмитрия. – Еще можно… Выскочить во двор, на улицу, а там… Да, бежать!» Он шагнул назад, стараясь приблизиться к окну. Но мужчина разгадал его намерение: сделал шаг и оказался как раз посредине между дверью и окном. К тому же он опустил руку в правый карман, и Дмитрий понял, что бежать не удастся. Хрипло, с трудом ворочая одеревеневшим языком, спросил:

– Кто вы?

– Да, это вам, наверное, будет интересно узнать. – Усмешка была колючая, ничего хорошего не обещающая. – Я – тот, кого вам подполье поручило казнить.

– Господин Федотов? Василий Борисович?

– Да.

– А я-то испугался! А я-то…

Все перепуталось в голове Дмитрия. Разлетелась вдребезги стройная и логичная цепь, в которой до сих пор всё было ясно: белые и красные, подпольщики и контрразведка… Здесь же было что-то третье, что-то новое, но беспощадное и неотвратимое. Этот человек из другого, незнакомого Дмитрию мира! Надо спасать себя! Еще не поздно! Надо только сказать те единственные слова, надежные и убедительные, что он вовсе не тот, за кого его принимают. Но только надо торопиться! В его распоряжении – считанные секунды. Поспешно, судорожно выталкивая застревающие в горле слова, он заговорил:

– Да, это правда! Мне поручили! Но я же не стал! Надо только, чтобы вы пока скрылись! Чтоб мне верили, что я не смог! Чтобы я якобы не смог! Мне они верят!

Он говорил безостановочно, нескладно, что-то обещал и в чем-то клялся, а немигающие, остановившиеся его глаза были прикованы к чужой руке: ему чудилось, что, до тех пор пока оружие в кармане, еще есть шанс выжить…

Плоский никелированный браунинг глянул на него своим черным глазом, и последняя надежда исчезла. Почувствовав, что задыхается, Дмитрий Ставраки рванул на груди рубашку, но легче не стало. Он попытался закричать, но лишь хриплый стон вырвался из пересохшего горла. Какой-то странный, искрящийся свет вспыхнул перед глазами, растворяя в себе комнату и весь безбрежный мир. Он успел еще удивиться, что не слышит выстрела, а потом рухнул на пол…